Комментарий второй, функциональный. Авторы пытаются выделить функции скриптора для высшего образования (с. 91), но фактически получаются функции лишь для студентов, не всегда нужные самим студентам. Самая бесспорная в своей очевидности и прозрачности – «предоставление ресурса для аттестации, без которого не получить диплома о высшем образовании». Но вот уже с другой функцией – обучение студента – проблемы. Это, скорее, намерение скрипторов, «которым близка этическая рефлексия относительно того, чем они занимаются» и которые «стараются переводить работу с клиентом именно в такой полурепетиторский формат» (с. 115). И хотя авторы допускают, что «этот путь станет магистралью развития скриптуры после смерти рефератного бизнеса, рожденного в нулевые», через несколько страниц пишут об иллюзорности такого «распределённого обучения»: «соединение скрипторской и репетиторской деятельности мы почти не встречали: эти практики вряд ли широко распространены. Студенты не часто обращаются к репетиторам» (с. 120). Ну зачем обучение тому, кому надо лишь пройти барьер аттестации на пути к диплому? Третьей функции – защите студента от произвола преподавателя – можно предложить другие, не скрипторские, функциональные альтернативы, которые так или иначе названы в книге: обращение в деканаты, коллегиальный разбор спорных ситуаций, огласка этого самого давления. Если говорить о функции скриптуры для вузов, более или менее реалистичной выглядит лишь сохранение студентов в составе студентов, когда за ними идут денежные потоки бюджетного финансирования или платы за обучение. Но и эта функция не безусловна и может сдерживаться репутацией вуза и альтернативными деньгами.
В связке «скриптура и вузы» мне показалось более интересным совсем другое. Источниками проблем в выполнении «туфтовой» работы могут быть незнание скриптором темы, по которой делается заказ; отсутствие контроля над скриптором («При чрезмерной свободе действий скриптор пишет плохо и долго», с. 99); чрезмерная квалификация студента-заказчика («Это не лучший вид клиента, потому что такими людьми сложнее манипулировать», с. 118); в академической скриптуре «заказчик выступает подчас основной причиной выгорания» (с. 49).
Сделайте во всех этих примерах сдвижку позиций, заменив скриптора на студента, а студента-заказчика-клиента на преподавателя, и получите, что скриптура – лишь калька с высшего образования. Причём «калька», в которую нужен такой же отбор, как в вуз: «в нулевые годы имело место обучение одних скрипторов другими, но позже оно сошло на нет, и сегодня организованный субъект принимает лишь скрипторов, готовых работать сразу» (с. 110-111). И «калька», в которой квалификация и мотивация скрипторов – большая проблема: «В офис порою приходилось брать «лучших из худших», а то и просто хронических д..бов, которых потом либо выгоняли с треском, либо они уходили сами, поняв, что халявы не будет. Всё надеялись переучить и повысить им квалификацию (тщетно). Сейчас порою жалею о том, что связывался с этими колхозниками, тратил на них столько времени и денег (сам доделывал за ними работы, пытался их научить уму-разуму, пару раз даже деньги возвращал, т.к. писали они лажу). … Большинство авторов – или идиоты и неучи (которые не знают вообще ни черта), или хотят много денег, … или просто работают на «отъ..ись», хотя могли бы и лучше. И такое было, в целом, везде» (https://proza.ru/2019/02/18/602) (с. 103-104).
Комментарий третий, ещё один метафорический. По тексту книги вкраплены пищевые метафоры: «”кормится” за счет ‘’сарафана”», «вуз дает скриптору “хлеб”», посредник как “кормилец”, потому что приводит “доимых”, кафедра как поле кормления, «студенческие работы делать – это не пирожки со стола тырить», долго “кормящиеся” с факультета скрипторы... Очевиден же намёк, что скрипторы – нахлебники высшего образования.