(+18) Чо ты гавкаешь в четыре утра?

Офицер склонился над сидящей за печатной машинкой женой, спустил тёмные очки вниз по переносице и хмыкнул.

— Куколка?... — Она подняла голову и улыбнулась.

— М... ох, не услышала как ты вернулся! — Её руки тут же обвиваются вокруг его шеи, она мягко прижимается к мужчине, слыша его смех. Но он пока не стремится обнять её в ответ.

— И сразу накинулась на меня, чертовка! Я сегодня для тебя кое-что нашёл... — Она отстраняется, большие глаза, кажется, становятся ещё больше. Он усмехается и щурится, склоняясь к ней ближе, на что Барби хихикает.

— Эй, ну, Лиланд, ты сам сказал, что что-то для меня нашёл, а не показываешь!

— Потому что мне нравится смотреть как моя пташка упрашивает о своих подарках... может, даже не знаю, у тебя есть вариант с тем, чтоб попросить получше?... — Барбара прикрывает глаза и подаётся чуть вперёд, глядя ему в лицо и снижает тон голоса, переходя на шёпот.

— Мммм, правда? Тогда я знаю что нужно сделать, дорогой офицер...

Койл прокручивал воспоминания о ней каждый день в этой дыре. О том, как она улыбалась ему, как будто он, и правда, был достоин хоть крупицы этого. О том, как касалась его без страха. Обо... обо всём, что делала прекрасная женщина, которую он имел гордость называть женой.

➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿

Теперь всё изменилось. В Синьялле не было времени даже на то, чтоб коснуться Девы Марии, что уж говорить о хоть каком-то подобии праздника.

Он заметил, как она нахмурилась, как только услышала его, тут же повернув голову в сторону его шагов.

— Дорогая, любовь моя... — Он почти мурчал, постукивая электрической дубинкой по стене по мере своего приближения.

— Койл... — Сухо бормочет она и отворачивается, показушно демонстрируя отсутствие интереса, но осторожничает.  Не верит в безопасность в его присутствии, как обычно.

— Слушай, я хотел бы с тобой поболтать. Хотя бы в честь праздника, м? Он же тебе так нравился, детка, ну же, не заставляй этого старого пса умолять, это ебучее место меня достаточно унизило! — Она вновь поворачивает голову к его голосу, молчит некоторое время, потом цикает. Хватает неаккуратно за край воротника, лишь благодаря удивительной удаче не царапает, быстрым движением целует его, после остраняется и отпускает.

— Чтоб ты знал... это ничего не значит. Я тебя всё ещё ненавижу. — Но Койлу этого недостаточно, он обвивает руками талию женщины и, не чувствуя протеста, настойчиво жмётся ближе.

— Я знал, что в тебе ещё есть эта искорка, Барбс, сделай так ещё раз...  — Пусть говорит что хочет, он-то всё знает.