Холод наполнил лёгкие и стиснул сердце. Пальцы озябли и не гнулись. Ро Ун отчаянно попытался сделать вдох, но воздух казался разрежённым. Голос он сорвал ещё несколько часов назад. Вокруг было темно. Пахло сырой землёй, как в могиле. На его щеках застыли дорожки от слёз. Где-то рядом капала вода.

— Успокойся. Они не могут держать тебя тут вечно, — прохрипел он, пытаясь успокоиться.

— Ты родился с привилегиями, поэтому терпи, молчи и улыбайся на людях, даже если тебе очень больно. Только так ты сможешь стать достойным человеком с фамилией «Чхве», — вспомнил он слова папы.

Ро Ун нервно сглотнул. Он был на пределе. К таким злоключениям жизнь в роскоши его не готовила. Он мог улыбаться папарацци при температуре в сорок, взвешивать каждое слово на интервью, самостоятельно исполнять трюки или идеально учиться, но что делать сейчас он не имел ни малейшего понятия.