9 октября 1944 в Москве прошла встреча И.В. Сталина и У. Черчилля, на которой была достигнута договоренность о разделе Юго-Восточной Европы на сферы влияния.
В своих воспоминаниях У. Черчилль следующим образом вспоминал об обстоятельствах этой встречи:
«В Москву мы прибыли во второй половине дня 9 октября. Нас исключительно сердечно и торжественно встретили Молотов и многие высокопоставленные русские деятели. На этот раз нас поместили в самой Москве со всеми удобствами. В моем распоряжении находился небольшой, прекрасно обставленный дом, в распоряжении Антони — другой дом поблизости. Мы были рады возможности пообедать вдвоем и отдохнуть.
В 10 часов вечера состоялась наша первая важная встреча в Кремле. На ней присутствовали только Сталин, Молотов, Иден, Гарриман и я, а также майор Бирс и Павлов в качестве переводчиков… Создалась деловая атмосфера, и я заявил:
«Давайте урегулируем наши дела на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и Болгарии. У нас есть там интересы, миссии и агенты. Не будем ссориться из-за пустяков. Что касается Англии и России, согласны ли вы на то, чтобы занимать преобладающее положение на 90 процентов в Румынии, на то, чтобы мы занимали также преобладающее положение на 90 процентов в Греции и пополам — в Югославии?»
Пока это переводилось, Черчиль взял пол-листа бумаги и написал:
■ Румыния: Россия — 90 %, другие — 10 %;
■ Греция: Великобритания (в согласии с США) — 90 %, Россия — 10 %;
■ Югославия — 50/50 %;
■ Венгрия — 50/50 %;
■ Болгария: Россия — 75 %, другие — 25 %;
Черчиль: «Я передал этот листок Сталину, который к этому времени уже выслушал перевод. Наступила небольшая пауза. Затем он взял синий карандаш и, поставив на листке большую птичку, вернул его мне. Для урегулирования всего этого вопроса потребовалось не больше времени, чем нужно было для того, чтобы это написать.
Конечно, мы долго и тщательно обсуждали наш вопрос и, кроме того, касались лишь непосредственных мероприятий военного времени. Обе стороны откладывали все более крупные вопросы до мирной конференции, которая, как мы тогда надеялись, состоится после того, как будет выиграна война».
Затем наступило длительное молчание. Исписанный карандашом листок бумаги лежал в центре стола...
Наконец, Черчиль сказал:
«Не покажется ли несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем эту бумажку».
«Нет, оставьте ее себе», — сказал Сталин».
Официальная советская запись беседы излагает обстоятельства появления «соглашения о процентах» следующим образом:
«Черчилль заявляет, что он подготовил довольно грязный и грубый документ, на котором показано распределение влияния Советского Союза и Великобритании в Румынии, Греции, Югославии, Болгарии. Таблица составлена им для того, чтобы показать, что думают по этому вопросу англичане. Американцы будут поражены этим документом. Но маршал Сталин — реалист; он, Черчилль, тоже не отличается сентиментальностью, а Иден — это совсем испорченный человек. Он, Черчилль, не показал этого документа Британскому Кабинету, но Британский Кабинет обычно соглашается с тем, что он, Черчилль, и Иден предлагают. Что касается парламента, то в парламенте у Кабинета большинство, да если и показать парламенту этот документ, он все равно в нем ничего не поймет.
Тов. Сталин говорит, что 25%, предусмотренные для Англии в Болгарии, не гармонируют с другими цифрами таблицы. Он, т. Сталин, считал бы необходимым внести поправки, а именно предусмотреть для Советского Союза в Болгарии 90%, а 10% — для Англии».
После возвращения из Москвы Черчилль направил Сталину личное послание с выражением благодарности за гостеприимство во время пребывания в Москве. «Эта памятная встреча в Москве показала, что нет вопросов, которые не могут быть улажены между нами в откровенной и задушевной беседе, когда мы встречаемся друг с другом», — отметил в своем послании британский премьер-министр.
В своих воспоминаниях У. Черчилль следующим образом вспоминал об обстоятельствах этой встречи:
«В Москву мы прибыли во второй половине дня 9 октября. Нас исключительно сердечно и торжественно встретили Молотов и многие высокопоставленные русские деятели. На этот раз нас поместили в самой Москве со всеми удобствами. В моем распоряжении находился небольшой, прекрасно обставленный дом, в распоряжении Антони — другой дом поблизости. Мы были рады возможности пообедать вдвоем и отдохнуть.
В 10 часов вечера состоялась наша первая важная встреча в Кремле. На ней присутствовали только Сталин, Молотов, Иден, Гарриман и я, а также майор Бирс и Павлов в качестве переводчиков… Создалась деловая атмосфера, и я заявил:
«Давайте урегулируем наши дела на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и Болгарии. У нас есть там интересы, миссии и агенты. Не будем ссориться из-за пустяков. Что касается Англии и России, согласны ли вы на то, чтобы занимать преобладающее положение на 90 процентов в Румынии, на то, чтобы мы занимали также преобладающее положение на 90 процентов в Греции и пополам — в Югославии?»
Пока это переводилось, Черчиль взял пол-листа бумаги и написал:
■ Румыния: Россия — 90 %, другие — 10 %;
■ Греция: Великобритания (в согласии с США) — 90 %, Россия — 10 %;
■ Югославия — 50/50 %;
■ Венгрия — 50/50 %;
■ Болгария: Россия — 75 %, другие — 25 %;
Черчиль: «Я передал этот листок Сталину, который к этому времени уже выслушал перевод. Наступила небольшая пауза. Затем он взял синий карандаш и, поставив на листке большую птичку, вернул его мне. Для урегулирования всего этого вопроса потребовалось не больше времени, чем нужно было для того, чтобы это написать.
Конечно, мы долго и тщательно обсуждали наш вопрос и, кроме того, касались лишь непосредственных мероприятий военного времени. Обе стороны откладывали все более крупные вопросы до мирной конференции, которая, как мы тогда надеялись, состоится после того, как будет выиграна война».
Затем наступило длительное молчание. Исписанный карандашом листок бумаги лежал в центре стола...
Наконец, Черчиль сказал:
«Не покажется ли несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем эту бумажку».
«Нет, оставьте ее себе», — сказал Сталин».
Официальная советская запись беседы излагает обстоятельства появления «соглашения о процентах» следующим образом:
«Черчилль заявляет, что он подготовил довольно грязный и грубый документ, на котором показано распределение влияния Советского Союза и Великобритании в Румынии, Греции, Югославии, Болгарии. Таблица составлена им для того, чтобы показать, что думают по этому вопросу англичане. Американцы будут поражены этим документом. Но маршал Сталин — реалист; он, Черчилль, тоже не отличается сентиментальностью, а Иден — это совсем испорченный человек. Он, Черчилль, не показал этого документа Британскому Кабинету, но Британский Кабинет обычно соглашается с тем, что он, Черчилль, и Иден предлагают. Что касается парламента, то в парламенте у Кабинета большинство, да если и показать парламенту этот документ, он все равно в нем ничего не поймет.
Тов. Сталин говорит, что 25%, предусмотренные для Англии в Болгарии, не гармонируют с другими цифрами таблицы. Он, т. Сталин, считал бы необходимым внести поправки, а именно предусмотреть для Советского Союза в Болгарии 90%, а 10% — для Англии».
После возвращения из Москвы Черчилль направил Сталину личное послание с выражением благодарности за гостеприимство во время пребывания в Москве. «Эта памятная встреча в Москве показала, что нет вопросов, которые не могут быть улажены между нами в откровенной и задушевной беседе, когда мы встречаемся друг с другом», — отметил в своем послании британский премьер-министр.