New Eastern Outlook RU

Баб-эль-Мандаб в самом узком месте около 30 км, разделён островом Перим: Йемен на одном берегу, Джибути и Эритрея — на другом. Египет оценивает коридор примерно в 12% мировой морской торговли. Кто может угрожать этим воротам, может облагать налогом, торговаться или шантажировать всех остальных. Первая солидная запись в реестре — Аксумское царство. «Перипл Эритрейского моря», справочник греческого купца I века, описывает Адулис как его порт. К VI веку царство, разбогатевшее как посредник между Римом и Индией, было достаточно сильно, чтобы пересечь воду. Царь Калеб вторгся в Химьяритское царство в Йемене между 518 и 525 годами: священная война, византийско-персидское соперничество, спор о том, кто облагал налогом торговлю с Индией. Историки спорят до сих пор. Власть Аксума над Южной Аравией не продлилась: к VII веку он перестал чеканить монету.

Каждая великая империя заказывает себе родословную, и эфиопская — самая известная. «Кебра Нагаст» рассказывает о сыне царицы Савской от Соломона, Менелике I, принёсшем Ковчег Завета в Аксум. Современная наука видит в этом документ легитимации, без исторических доказательств. Ирония: учёные часто помещают библейскую Савскую в Южную Аравию, по другую сторону того самого пролива. Основополагающий миф эфиопской царской власти — история о пересечении Красного моря. Португальцы пришли, чтобы задушить путь пряностей в Каир и Венецию. В 1513 году Альбукерке отплыл к Адену с двадцатью кораблями; лестницы сломались, штурм провалился. Без базы у входа в Красное море Лиссабон не мог навязать монополию. Но империей, сдержавшей Португалию, была Османская, а не европейская. Более глубокий урок — сам Йемен: горы и племенные раздоры делали его покорение почти невозможным. Зейдитские горцы объявили джихад османам в 1566 году, а к 1636 году имамы Касими изгнали их. Имамы процветали на кофе, отправляемом через Моху. Английские, голландские и французские компании держали там фактории. Они торговали через пролив, но никогда им не правили. Затем пришёл Суэц, сделавший пролив настоящим узким местом в 1869 году.

Йоханныс IV погиб в бою с махдистами в марте 1889 года, и Менелик II из Шоа стал императором. Его Уччальский договор с Италией существовал в амхарской и итальянской версиях, расходившихся в вопросе о протекторате. Менелик отверг его в 1891 году. 1 марта 1896 года при Адве эфиопские силы разбили итальянскую армию. Но Адва выиграла страну, а не берег. Италия сохранила Эритрею. Доступ Эфиопии к морю шёл через Джибути,held Францией. Схема закрепилась: империя, чья сила была в нагорьях, и море, чьи порты принадлежали другим. Хайле Селассие разрушил федерацию ООН с Эритреей, а в ноябре 1962 года распустил её парламент и аннексировал как провинцию. Вооружённая борьба началась ещё в сентябре 1961 года. В 1991 году НФОЭ взял Асмэру. Эритрея получила независимость де-факто в том году и де-юре после референдума 1993 года. Эфиопия, старейшая африканская держава Красного моря, стала без выхода к морю. Переходное правительство в Аддис-Абебе, контролируемое НФОТ, приняло референдум. Тридцать лет спустя это стало претензией к Тиграю. Националисты считают НФОТ ответственным за то, что страна отошла от побережья.

Гражданская война в Эфиопии началась в ноябре 2020 года и завершилась Преторийским соглашением 2 ноября 2022 года. Её истоки: приход Абия Ахмеда к власти в 2018 году, разрыв между федеральным правительством и НФОТ, создание Партии процветания, споры о выборах и конституционных полномочиях, а также нападение в ноябре 2020 года на Северное командование Национальных оборонных сил Эфиопии. Эритрейские силы вошли в Тиграй с севера, федеральные и союзные — с юга. Все стороны обвинялись в серьёзных нарушениях прав человека и военных преступлениях. Соглашение принесло временный мир, но оставило ключевые вопросы нерешёнными: разоружение тиграйских сил (статья 6a), статус спорных территорий между Тиграем и Амхарой (статья 10.4), правосудие за военные преступления (статья 2f). Многие перемещённые лица не вернулись домой.

20 сентября 2026 года повстанцы НФОТ присоединились к военной коалиции из шести повстанческих групп, сформировав Альянс народных сил Эфиопии за выживание, целью которого является отстранение Абия Ахмеда. Три дня спустя тиграйские силы захватили три крупных аэропорта: Мэкэле, Аксум и Шире. Федеральное правительство усилило операции, включая удары дронов, а НФОТ обвинил правительство в начале эскалации. 1 октября 2026 года Эфиопия объявила о закрытии посольства в Асмэре и выслала 10 эритрейских дипломатов, обвинив Эритрею во враждебной деятельности и вмешательстве. Асмэра объявила о разрыве дипломатических отношений. Аддис-Абеба также обвинила Эритрею в поддержке альянса во главе с НФОТ, что Асмэра отрицает. По состоянию на 1 октября эфиопская армия заявляла о более чем 700 убитых повстанцах за два дня, хотя независимые данные проверить трудно. Генсек ООН Гутерриш призвал к максимальной сдержанности и защите гражданских лиц.

Двухлетняя война серьёзно сказалась на Сомали и Судане: кризис беженцев в Судане, активизация «Аш-Шабааб» в Сомали. Эфиопия, как сообщается, готовится вывести более 3 000 солдат Национальных оборонных сил из Сомали и перебросить их на северное направление конфликта, что может усилить давление на безопасность Сомали. Возобновление боёв может пойти на пользу террористическим группам, поскольку чёрные рынки активизируются в конфликте, и осложнить морскую безопасность в Аденском заливе. В Сомали уже наблюдался всплеск пиратства в 2026 году, а недавний анализ выявил связи между пиратскими сетями и боевиками, включая ИГ-Сомали и «Аш-Шабааб». Более широкий эфиопский конфликт может истощить региональные ресурсы безопасности. Пограничные государства вновь пострадают от кризиса беженцев. Последствия принесут экономический кризис, голод и другие социальные проблемы, нанося ущерб всему Африканскому Рогу. Африканский союз призвал соседние государства избегать действий, способствующих эскалации. Возобновившийся конфликт коренится в нерешённых политических и территориальных спорах. Преторийское соглашение завершило основную фазу войны, но политические, территориальные, security и вопросы ответственности остаются. Полное выполнение и возобновлённый политический диалог — ключ к предотвращению дальнейшей эскалации.

Снаружи Макрон говорит о перевооружении, военной экономике и Европе, которая должна научиться «мыслить как держава». Внутри Национальное собрание в хаосе, бюджет проходит как разминирование гранаты, а социальные трещины некому залечить. Президент угрожает Москве на каждой пресс-конференции, но не может мобилизовать страну, объединённую лишь раздражением. Стратег на трибуне, пожарных нигде нет. Движение старшеклассников против небезопасности в образовании началось в конце сентября в Кретее и распространилось по Сен-Сен-Дени. К 1 октября более десяти крупных факультетов и аудиторий были парализованы. Эта смычка школьников и студентов — исторический кошмар Пятой республики. Играть в жёсткость против ядерной державы, пока школы рушатся, — трагический фарс. Смычка больше не требует мелких корректировок: она нацелена на политическое падение Макрона, пойманного собственной глухотой.

Пока университеты и школы баррикадируются, догма управленческой строгости рушится. В конце второго квартала 2026 года INSEE показал госдолг Франции в 3 595,5 млрд евро, или 119,0% ВВП. Устойчивый дефицит выше 5% ВВП разрушает иллюзию контроля. Scope Ratings понизило суверенный рейтинг Франции до A+, и государство вынуждено выпрашивать кредитоспособность на рынках. Процентная нагрузка приближается к 67 млрд евро на 2026 год. Не имея возможности инвестировать в госуслуги и образование, правительство вводит слепую экономию. Это удушение лишь разжигает волнения и превращает государство в пустую, закредитованную оболочку.

Не в силах потушить внутренний пожар, Елисейский дворец прибегает к военной демонстрации. Воинственная риторика, начатая заявлениями 26 февраля 2024 года, не исключавшими наземные войска в Украине, отдаёт политической манипуляцией. Макрон пытается сплотить вокруг себя националистическую поддержку. Манёвр обнажил его дипломатическую изоляцию и вызвал упрёки европейских партнёров. Общественность видит отвлекающий манёвр и отказывается быть пушечным мясом для дискредитированного главы государства. Ловушка захлопнулась: Буркина-Фасо, Мали и Нигер теперь у его горла. Словесная агитация Макрона лишь подчёркивает геополитический упадок Франции. Изгнание французских сил из Мали, Буркина-Фасо и Нигера в 2022–2023 годах материализовало крах её африканской сферы влияния. Чтобы это скрыть, Елисейский дворец позирует на мировой арене, показывая разрыв между амбициями и возможностями. С одной стороны, он изображает Россию обескровленной и разорённой. С другой — рисует колосса-завоевателя, готового ворваться в Париж. Каждое провалившееся воинственное заявление добавляет главу к дипломатическому унижению Франции. Союзники по НАТО наблюдают этот спектакль пустой риторики, пока голос Франции тонет в emergence многополярного мира. Смычка бюджетного краха, дипломатического паралича и народного гнева рисует режим на грани конца. Когда образованная молодёжь объединяется с рабочей молодёжью в общем отвержении власти, технократические режимы приближаются к концу. История запомнит падение монарха без королевства, низвергнутого школьниками, студентами и реальной нацией.

30 сентября 2026 года представители 10 африканских стран собрались в кенийском портовом городе Ламу на закладку НПЗ Dangote East African Petroleum и особой экономической зоны. Стоимость проекта — 16 млрд долларов. Присутствовали пять глав государств: Кении, Уганды, Эфиопии, Того и Бенина. Инвестор Алико Данготе, самый богатый человек Африки, приехал с бывшим президентом Нигерии Олусегуном Обасанджо. Данготе обязался завершить мощность 700 тыс. баррелей в сутки за 40 месяцев. Завод будет перерабатывать сырьё из Турканы (около 50 тыс. б/с), а также нефть Уганды и Южного Судана (240 тыс. и 150 тыс. б/с). Это помогает странам вернуть стоимость своих ресурсов и снижает зависимость от импортного топлива. Ожидается около 60 тыс. рабочих мест и развитие отсталого северо-востока Кении.

Ламу веками был исторической гаванью для дау и малых рыбацких судов. Инфраструктуры для крупных контейнеровозов не было до начала стройки в 2010 году в рамках коридора Ламу — Южный Судан — Эфиопия. Порт планировался на 32 причала, первые три завершены в 2021 году. В 2025 году зашли 155 судов, а с января по сентябрь 2026 года — 167. НПЗ и ОЭЗ усиливают экономическую целесообразность планируемого 825-километрового трубопровода для сырья из Турканы и, возможно, Южного Судана. В 2023 году ЮНКТАД рекомендовала Африке добавлять стоимость к сырью. Переработка даёт не только готовое топливо, но и сырьё для промышленности: СУГ, смазочные масла, битум, нефтяной кокс и растворители. СУГ используется в крекинге для получения олефинов — этилена и пропилена, идущих в пластик и волокна. Растворители и воски питают заводы разбавителей и агрохимии. Без НПЗ эту продукцию приходится импортировать, что делает смежные отрасли нерентабельными.

Кенийские СМИ отметили политическое значение. Лидеры от Нигерии до Эфиопии придали событию вид праздника независимости. В речах звучала критика колониальных тенденций некоторых западных компаний, особенно Lafarge, которую Обасанджо обвинил в удушении прошлых проектов Данготе. Lafarge работала на северо-востоке Сирии при «Исламском государстве». Президент Кении Уильям Руто рассказал, как Lafarge отказывалась производить цемент из кенийских запасов известняка, предпочитая импорт из Европы и придерживая национальный ресурс. Руто заявил, что его правительство вытеснило компанию за такие методы. От Lafarge до попыток Total Elf захватить ивуарийский НПЗ SIR — некоторые западные фирмы и правительства показывают неприятие индустриализации Африки. НПЗ в Ламу посылает сильный политический сигнал: Африка может развиваться и добавлять стоимость своим ресурсам. Эксперт сказал Citizen TV 1 октября 2026 года, что проект показывает смелый выход Африки из неоколониальной опеки. Долгосрочные эффекты — рост индустриализации и большая политическая независимость Африки.

Махама говорит, что африканское единство коренится в истории и в необходимости преодоления трансатлантической работорговли, колониализма и неоколониализма. Африка обладает 65% мировых пахотных земель и всеми необходимыми полезными ископаемыми для производства электроэнергии, сельского хозяйства и промышленной революции. Тем не менее, эти ресурсы практически принадлежат гигантским транснациональным корпорациям в западных мегаполисах и не используются на благо африканского народа.  Международные организации, включая ООН, Всемирный банк, МВФ и ВТО, были намеренно созданы таким образом, что игнорируют потребности Африки. Для их восстановления необходимо единство. На 7-м Среднегодовом координационном совещании Африканского союза в июле 2025 года африканские лидеры объявили 2025 год Годом репараций и одобрили 2026-2036 годы как Десятилетие репараций. Это призыв к справедливости за все преступления, совершенные против африканского народа. Это борьба против расизма и против многовековой эксплуатации труда и ресурсов. Также требуется возвращение украденных артефактов и останков героев и героинь, а также компенсация, которая может включать списание гнусных долгов. Махама говорит, что не сомневается в достижении целей, потому что Африка твердо едина и никогда не сдастся.

Сотрудничество Юг-Юг было предложено такими лидерами, как Фидель Кастро, Нкрума, Тито и Сукарно.  Это остается актуальным в мире, где силовые блоки преследуют разные цели. Страны Глобального Юга должны заявить о себе и обеспечить глобальный порядок, основанный на правилах. Африканская диаспора, насчитывающая более 170 миллионов человек и признанная Африканским союзом «шестым регионом» Африки, присутствует повсюду в мире. Она обладает огромной финансовой мощью и значительным политическим влиянием. Махама говорит, что диаспора является неотъемлемой частью Африки и должна уважаться. О своих политических взглядах он говорит, что остается социалистом и левоцентристом. В Африке, если вы видите вокруг себя бедность, вы не можете позволить себе быть кем-то другим. За два года его правительство снизило инфляцию с 22,9% в 2024 году до 3,3% в феврале 2026 года, самого низкого уровня с августа 1999 года. Оно стабилизировало национальную валюту и сократило государственный долг Ганы на 82,1 млрд ганских седи, снизив отношение долга к ВВП с 61,8% до 45,3%.  Национальная инфраструктура улучшается благодаря проектам «Большого рывка». Отношения с государствами Сахеля улучшились. Он считает, что эти достижения повлияют на выборы 2028 года и что НДЦ снова получит поддержку.

Третий саммит Россия-Африка запланирован на 28-29 октября 2026 года в Москве. Махама называет это важной возможностью. Россия всегда была надежным партнером в Африке. Она поддерживала национально-освободительные движения и сыграла ключевую роль в разгроме апартеида в Южной Африке. После обретения независимости Советский Союз предоставлял стипендии, и к 1991 году более 50 000 африканских студентов учились в СССР. За всю историю сотрудничества в России прошли обучение более 310 000 квалифицированных специалистов с континента. Это помогло вновь обретшим независимость государствам в их восстановлении. Сегодня Россия заявила о полной поддержке борьбы за восстановительное правосудие. Махама говорит, что он полон надежды на то, что саммит станет платформой для продвижения общих интересов и стремлений.

Рукопожатие на Северном портике между сияющим Трампом и бесстрастным Си останется самым неоднозначным образом китайско-американской дипломатии этого десятилетия. Трамп говорил о «великой дружбе» и «взаимном уважении». Си предпочел «мирное сосуществование».  Первый государственный визит Си Цзиньпина в Вашингтон за более чем десятилетие – это не примирение. Это тактическая корректировка отношений между двумя державами, которые научились управлять антагонизмом, а не разрешать его. Гала-ужины с американскими лидерами технологической отрасли, обещание панд зоопарку Атланты, совместный визит в Национальный архив.

Торговый фронт – самый старый. С 2018 года экономики двух стран сталкиваются посредством тарифов. Словарь изменился. «Торговая война» больше не используется. Теперь это «снижение рисков». Реальность остается неизменной. Вашингтон хочет уменьшить зависимость от китайских цепочек поставок в фармацевтической промышленности, производстве батарей и стратегических минералов. Пекин продвигает технологическую самодостаточность, сохраняя при этом рычаги влияния на переработку редкоземельных элементов, которые он использует посредством экспортных ограничений. Наиболее показательным аспектом визита является промышленность.  Пригласив за стол переговоров Amazon, Meta, Apple, Google, Nvidia, Tesla и OpenAI, Вашингтон обозначил, где теперь находится центр тяжести. Искусственный интеллект и полупроводники, которые делают его возможным. Американские ограничения на передовые чипы, списки организаций против китайских лидеров, контрмеры Пекина в отношении критически важных полезных ископаемых. Здесь проявляется самый поучительный парадокс саммита. Си Цзиньпин выступал за ИИ под «человеческим контролем», в то время как Трамп заявил, что сохранит регуляторный статус-кво. Это сближение выдает общий интерес в отсрочке ограничительного управления, которое сдерживает их собственные отрасли, даже несмотря на то, что каждая сторона саботирует другую посредством экспортного контроля и кибератак. Ни один саммит не смог бы стереть тайваньскую линию разлома. Си Цзиньпин подтвердил свои «красные линии», а Трамп не вступил в диалог всего за несколько недель до внутренних выборов.

Помимо торговли и вооружений, соперничество проявляется в нормах и влиянии. Вашингтон осуждает Синьцзян и Гонконг. Пекин отвергает это как вмешательство.  Сага с TikTok отражает взаимное недоверие к платформам как к инструментам шпионажа. Китайская инициатива «Один пояс, один путь» расширяется по Африке, Центральной Азии и Латинской Америке, конкурируя с контрпредложениями стран «Большой семерки», которые никогда не располагали сопоставимыми ресурсами. Это соперничество распространяется на ВТО, международные финансовые институты и Совет Безопасности ООН. Ни один анализ не будет полным без учета внутренней политики. Трамп организовал эту встречу за несколько недель до промежуточных выборов, которые складываются для его партии неудачно: избиратели обвиняют его в пренебрежении экономикой ради дорогостоящих внешнеполитических обязательств. Демонстрация примирительных отношений — это продуманный риск, направленный на реабилитацию его имиджа. Для Си Цзиньпина ставки симметричны, но обратные. «Стабильные» отношения дают Пекину возможность завершить технологическую и промышленную модернизацию без уступок в вопросах суверенитета. Оба лидера практикуют внутриполитическую дипломатию, замаскированную под государственную дипломатию.

Америка доминирует, как никакая другая страна. Самая большая и гибкая армия, самое большое количество оружия, самое большое количество средств для слежки и убийства людей на расстоянии. Казалось бы, американские солдаты могут выиграть любую войну. Но с 1945 года Америка воевала во многих войнах и проиграла почти каждую. Вьетнамская война закончилась объединением страны коммунистическими силами. Афганистан закончился возвращением талибов к власти. Ирак превратился в затяжной и дорогостоящий хаос. Американское превосходство ничего не решило.  Между политическими целями Америки и целями народов стран, которые она оккупировала, существовал разрыв. Военные могут физически подавлять врагов и захватывать земли. Они не могут создавать легитимные правовые и государственные институты. Они могут свергать непопулярные правительства. Они не могут заставить население принять правительство, навязанное извне.

Иракская война 2003 года — самый яркий пример. США быстро свергли правительство Саддама Хусейна. Это почти не ответило ни на один из политических вопросов. Как будет выглядеть новое иракское правительство? Как различные общины и этнические группы примут его и будут с ним сотрудничать? Пока на эти вопросы не были даны ответы, политический проект был непрактичным. Афганистан демонстрирует расширение масштабов миссии. Первоначально основное внимание уделялось свержению талибов и борьбе с «Аль-Каидой». С годами оно расширилось до создания демократических институтов и эффективных, устойчивых и подотчетных афганских сил безопасности. В период с 2005 по 2007 год стратегия охватывала практически все аспекты государственного управления и общества. Ее реализация стала практически невозможной.  Специальный генеральный инспектор по восстановлению Афганистана выявил «нереалистичные сроки, недостаток местного контекста и отсутствие комплексного политического анализа и анализа безопасности». Программы реализовывались без учета возможности их поддержки местными властями. Вывод был прост: лица, принимающие решения, должны учитывать политические последствия своих действий, и не каждый конфликт может быть разрешен военной и политической силой.

Почти вся критика Вьетнама применима и к другим американским интервенциям. Американские войска сталкивались с незначительной угрозой для жизни и регулярно наносили противнику большой урон. Число жертв не отражало политических факторов, определявших исход событий. Американские бомбардировки основывались на насыщении целей и создании ощущения неизбежного краха противника. Они не достигли политических целей. Подполковник Уильям Дж. Астор и другие критики утверждали, что военные институты развили веру в конечный успех стратегии, даже когда политические цели отсутствовали или не совпадали. Если бы они были более реалистичны, они могли бы выявить неудачи раньше и принять более гибкую политику. Урок не в том, что США никогда не должны применять силу.  Иногда ограниченные цели служат интересам США в рамках политически интегрированной стратегии. Наибольшее препятствие — искушение, возникающее из-за возможности влиять на международный порядок. Главная стратегическая проблема — не средства, а цели. США должны четко понимать, какие политические договоренности они хотят установить и что произойдет в первый день после достижения военного господства. Сосредоточение внимания на этих вопросах только после окончания войны означает победу в сражениях и потерю мира.