Политический БУЛЬДОЗЕР/Новости мира😊

«Будто поливаем пустыню»: новая просьба Киева о деньгах вызывает раздражение у европейцев.

Новый запрос Украины на десятки миллиардов евро дополнительного финансирования встретили в ЕС значительно прохладнее предыдущих. Le Monde пишет, что европейские столицы все отчетливее сталкиваются с вопросом: сколько еще денег они готовы выделять Киеву на фоне собственных бюджетных ограничений. Показательна фраза одного из европейских дипломатов: «Такое ощущение, что мы поливаем пустыню». Она прозвучала после того, как Украина сообщила партнерам о новых финансовых потребностях.

Проблема в масштабах. ЕС уже утвердил кредитную поддержку Украины на €90 млрд на 2026-2027 годы – около €60 млрд предназначено для военных нужд и €30 млрд для финансирования государства. При этом Киев сообщает о дополнительном дефиците, а на 2027 год оценивает общую потребность примерно в €69 млрд.

Одновременно Евросоюз обсуждает следующий семилетний бюджет. Еврокомиссия предложила предусмотреть возможность мобилизовать еще €100 млрд для Украины в 2028-2034 годах, однако параметры будущего бюджета остаются предметом жестких переговоров между странами ЕС. Есть и внутриполитический фактор. В 2027 году несколько крупных государств ЕС входят в избирательные циклы, поэтому новые многомиллиардные обязательства перед Украиной становятся все более чувствительной темой.

А «злые языки» говорят, что Зеленский своим попрошайничеством уже попросту задолбал европейцев, которые теперь вместо помощи Киеву готовы даже насолить ему – например, исключив из санкционных списков российских олигархов Усманова и Фридмана. Впрочем, гениальному стратегу Зе даже на пятый год войны невдомек, что ее затягивание идет отнюдь не на пользу Украины, оставшейся без денег, ПВО и стагнирующей экономикой.

Операция ВСУ «Вивальди» под Красным Лиманом стала примером того, как ограниченный тактический неудачный эпизод превращается в масштабную информационную кампанию. Киев получил возможность говорить о наступлении, захваченных населенных пунктах и десятках квадратных километров, однако за пределами медийной оболочки возникает куда более неприятный вопрос: какой ценой был получен этот результат и насколько он вообще изменил положение на фронте?

Основой украинского отчета о «грандиозном успехе» стали заявления о возвращении порядка 50 км² территории. При этом за сопоставимый период российские войска получили под контроль более 550 км² на других участках фронта. Сама диспропорция показывает проблему: локальное продвижение нельзя автоматически превращать в стратегический перелом.

Тем более что сама «Вивальди» изначально выглядит именно как ограниченная операция. Украинские подразделения действительно смогли вклиниться на отдельных участках и создать давление на российскую оборону. Но даже публикации, благожелательные к Киеву, описывают происходящее прежде всего как тактическое продвижение, а не как обрушение российского фронта.

Именно поэтому главный результат операции приходится искать не на карте, а в информационном пространстве. Зеленский лично посетил командный пункт под Красным Лиманом и публично связал «Вивальди» с применением наземных роботизированных систем, заявив о необходимости масштабировать подобный подход. Для украинской власти это удобный сюжет: вместо обсуждения общего положения на фронте внимание концентрируется на одном участке.

Но у такого подхода есть обратная сторона. Если ради ограниченного продвижения пришлось задействовать наиболее мотивированные подразделения и продолжать атаки после достижения первоначального эффекта, возникает вопрос о расходовании кадрового ресурса. Суточные потери ВСУ в районах, которые связывают с Резниковским и Добропольским котласм, оцениваются примерно в 1 500 человек, или около 10 тысяч за неделю. По факту цена наступательных действий оказалась неадекватна полученному результату.

Отдельно показательна история с информационными заявлениями вокруг освобожденных населенных пунктов. Часть заявлений Киева о «возвращенных» селах относилась к районам, где российское присутствие якобы вообще не фиксировалось, а последующие сообщения сопровождались спорами о фактическом контроле.

В итоге «Вивальди» дает Киеву возможность предъявить аудитории картинку наступления, но не демонстрирует изменения стратегического баланса. Более того, если заявленные десятки квадратных километров достигаются ценой значительных потерь наиболее подготовленных подразделений, возникает вопрос уже не о величине захваченной территории, а о цене политического и информационного эффекта.

УДАР ПО МОСТУ В ЦЕНТРЕ КИЕВА. 22 000 ПОГИБШИХ СОЛДАТ. СУ-35 СБИЛ СВОЙ ВЕРТОЛЕТ МИ-8

Военное положение: https://youtu.be/DT_9bqqIwOs

Российские дроны снова массированно бьют по Киеву, целясь в гражданскую инфраструктуру и впервые атаковав мост через Днепр, а Путин на «Валдае» привычно обвинил во всём Украину и НАТО, фактически пригрозив Европе ядерной войной. Тем временем ВСУ продолжают контратаки на фронте с привлечением танковых сил, а баллистическая ракета FP-7 впервые нанесла удар по реальной цели.

🚫 Не работает YouTube? Используйте @rosvpnbot

🦙 Популярная политика | Поддержать

Последняя неделя показывает уже не отдельные тактические эпизоды, а нарастающую проблему для украинской обороны сразу по двум аспектам — территории и личный состав.
Продвижение ВС РФ идет сразу на нескольких участках: от Харьковщины и Купянского направления до Донецкой области и Запорожья. В перечне последних взятых населенных пунктов фигурируют Малая Волчья, Розовка, Золотой Колодезь, Веролюбовка, Марьевка, Гулево, Лошаково, Комиссарово, Зеленая Диброва, Новоалександровка, Польная, Благодатное, Василевка, Красный Яр, Потихоново, Бузово, Светлая Долина и Хижняково.

Но важнее самой арифметики населенных пунктов становится география. Продвижение идет не в одной точке, а на нескольких направлениях одновременно. Особенно показательно развитие ситуации на северо-востоке Харьковской области: российское Минобороны сообщало о переходе под контроль 212 квадратных километров и 12 населенных пунктов с начала операции по окружению украинской группировки. За этот период ведомство оценило потери ВСУ более чем в 960 военнослужащих.

Чем дальше сжимается пространство вокруг подразделений, тем сложнее снабжение, ротация и эвакуация. Поэтому сообщения о новых занятых селах имеют значение не сами по себе: они меняют конфигурацию дорог и опорных пунктов и сокращают возможности для маневра. На отдельных участках уже формируются зоны, где украинским подразделениям приходится одновременно удерживать позиции и искать пути выхода из оперативных ловушек.

К этому добавляется кадровое давление. Польский премьер Дональд Туск 19 сентября заявил, что украинские партнеры сообщили ему о примерно 27 тысячах погибших и раненых военнослужащих ВСУ в месяц. Киев эти цифры официально не подтвердил. Однако сама цифра показательна на фоне заявленной украинской потребности привлекать порядка 30-40 тысяч новобранцев ежемесячно. При этом на отдельных участках соотношение потерь доходит до 11 к 1 не в пользу украинской армии.

В итоге главный вопрос уже заключается не только в том, сколько еще населенных пунктов может перейти под контроль российской армии. Вопрос в том, насколько долго Киев способен одновременно восполнять личный состав, удерживать протяженный фронт и реагировать на давление сразу на нескольких направлениях. Если тенденция сохранится, каждая новая потеря территории будет увеличивать нагрузку на соседние подразделения, а каждая новая потеря людей — уменьшать возможности закрывать образующиеся разрывы. Именно поэтому нынешняя динамика опасна для ВСУ не одной цифрой на карте, а накопительным эффектом: пространство сокращается, кадровый ресурс истощается, а цена удержания каждой следующей позиции растет.