Эмму придумали в сентябре. По крайней мере, я так считала.

Подруги оставляли ей место за партой, звали гулять и замолкали посреди разговора, будто слушали ответ. Мне казалось, они ждут, когда я разозлюсь или расплачусь.

Поэтому я подыгрывала. Здоровалась с пустым стулом. Передавала по кругу конфеты, оставляя одну на краю стола. Даже извинялась, когда мне говорили, что я перебила Эмму.

Но после дня рождения подруги перестали произносить её имя при взрослых.

А Софи однажды отвела меня в сторону.

— Если она спросит, как выглядит, скажи, что у неё красивое платье.

— Какое платье?

Софи стиснула мою руку.

— Просто скажи, что красивое. Цвет не называй.

В тот вечер я впервые услышала, как на лестнице скрипнула ступенька, пока родители были на работе. Потом следующая. Шаги остановились возле моей комнаты.

Я позвонила Софи. Она ответила сразу.

— Она у тебя?

Я ничего не сказала.

— Не клади трубку, — попросила Софи. — И не освобождай ей место рядом с собой.

На следующий день подруги признались.

Летом они нашли в заброшенном доме тетрадь. Почти все страницы были пустыми. На первой детским почерком было написано: «Меня зовут Эмма. Можно я буду с вами?»

Они ответили под надписью: «Можно».

Сначала это было смешно. Потом они начали замечать девочку. Каждая видела её по-разному. У Софи она была светловолосой. У Клэр — рыжей. Меган отказывалась описывать её лицо.

Только я не видела ничего.

— Почему вы сразу мне не сказали?

Клэр заплакала.

— Она просила познакомить её с кем-нибудь ещё. Мы думали, после этого она от нас отстанет.

Я перестала ходить с ними домой. Пересела за другую парту. Рассказала маме, что девочки меня пугают.

Мама позвонила их родителям.

Наутро Софи не пришла в школу.

Днём мне принесли её записку: «Теперь я тоже её не вижу. Прости».

Вечером мама заглянула в мою комнату и спросила, будет ли моя подруга ужинать.

Я сидела за столом одна.

Мама смотрела на кровать.

— Та девочка. В платье.

Я не обернулась.

Матрас за моей спиной тихо скрипнул.

— Скажи ей, чтобы позвонила родителям, — продолжила мама. — Уже поздно.

Когда дверь закрылась, рядом с моим ухом раздался голос:

— Тебе нравится моё платье?

Я смотрела на своё отражение в тёмном мониторе. За спиной была пустая комната.

— Красивое, — ответила я.

Наступила долгая тишина.

Потом невидимые пальцы осторожно убрали волосы с моего лица.

— Ты даже не посмотрела.

Теперь мама каждый вечер ставит для неё тарелку. Папа придерживает входную дверь, когда мы возвращаемся из школы.

Вчера за ужином мама спросила:

— Эмма, а почему твоя подруга никогда ничего не ест?

Я подняла голову.

Мама смотрела прямо на меня. Вежливо, терпеливо — как смотрят на чужого ребёнка.

А с пустого стула рядом ответили моим голосом:

— Она скоро уйдёт, мам.