Фотоулов / Photoulove

(2/2) Но я бы предложил взглянуть на проект и чуть шире, чем только антропологию Мезенского района. Можно заметить, как творческий метод ребят последовательно вычитает из кадра человека. На выставке представлены буквально пяток небольших документальных снимков с людьми, видимо, снятые ещё Макаром Терёшиным. В основном корпусе работ человек по сути отсутствует: нет его следов на сработавших фотоловушках, лишь нечеловеческие агенты блуждают вокруг странных соцветий из металла в центре поляны. В интервью The Blueprint 2023-го года Игорь так описывает свою практику:

"Люди мне вообще не интересны. Ну не хочется мне знать, чем они живут и какие у них проблемы, так уж почему-то сложилось. Я стараюсь их избегать как в жизни, так и в искусстве. Для меня люди — про туман, хаос. Вот пейзаж — это чистая физика. Он такой, какой есть. Нет в нём психологизма. Устройство мира кажется мне стройным, красивым и интересным. Я ужасно люблю снимать животных. В детстве у нас была куча овец, коров, лошадей, собак, кошек, и я проводил с ними много времени. Это, может, один из моих главных интересов в жизни".

Чувствуется некоторое противоречие с декларируемым антропологическим интересом представленного проекта и вместе с тем верность методу. Согласитесь. Формы этих осколков так же лишены понятной человеческой функциональности. Елуков в интервью с Vlesah так и говорит:

"Есть металл, который можно приспособить в быту. Мы же брали искореженный, с рваным краем, причудливых форм. Для мужиков это мусор, а для нас — то, что надо. Нам нужно было самое никчёмное с точки зрения функции".

Парадоксальным образом благодаря «Полям падения» мы сами оказываемся включены в финальный этап переработки упавших ступеней. Проект оказывается антропологией нас самих — тех, кто пришёл на открытие. Он про деполитизированную форму выставки, в которой политика проступает лишь как документ от главы местной администрации с тревогой о росте заболеваемости (что приходится отдельно проговаривать отвечая на вопросы зрителей о безопасности металла). Про столичные экономические отношения, а не те далёкие. Про территорию белых кубов совриска, а не те занесённые снегом. Где вместо зарубки условного Чечена — экспликация, которая должна сообщить, что металл уже найден Игорем, Полиной и Макаром, что его нельзя трогать и вообще он серьёзных денег стоит, если ты собираешься утащить его с собой.

Но утащить хочется, хотя бы зрительно.

#впечатления

(1/2) Деформированные листы обшивки ракетных ступеней («разрывы»), отдельные снимки и видеоарт, снятые с помощью фотоловушек, архивные документы начала 2000-х, постановочные фото при почти полном отсутствии людей. Пятый этаж фонда Ruarts в Москве — это, конечно, не леса и болота Мезенского района, но именно туда приземлился проект «Поля падения» Игоря Елукова, Полины Тимофеевой и Макара Терёшина, сделанный в рамках ежегодной грантовой программы принимающего выставку фонда. Смыслы, собранные в этой истории — экологические, техногенные, просто человеческие, — неоднократно переупаковывались за последние 10 лет. Не знаю, финальная ли это точка — формат выставки современного искусства, — но даже если финальная, то яркая и по-своему интересная.

Впервые я увидел этот проект ещё в 2018 году на территории фотографии. Макар Терёшин, который в текущем проекте особо обозначен как антрополог, публикует на Colta большой материал — смешение документальных и архивных кадров о промысле по переработке металла, сложившийся вокруг ступеней. Ступень ракеты запущенной с космодрома Плесецк надо найти, её надо в труднейших условиях извлечь, а на выходе получатся металлы - алюминий, титан, золото, т.е. живые деньги. В 90-ые эти ступени буквально стали кормильцам предприимчивых местных и заезжих мужиков. В архивных снимках лица промысловиков художественно засвечены, по всей видимости, с целью сохранения их анонимности. Снимки представлены в виде карусели с поясняющими их текстами и работают скорее как иллюстративный материал к антропологическому включённому наблюдению.

В третьем выпуске «(без)границы» (2021 год) проекта EastEast уже знакомые снимки появляются без художественных бликов, зато с выдержками глубинных интервью, взятых Терёшиным у отдельных промысловиков. В интервью становятся заметнее — но пока только через текст — экологические и природные мотивы. Респондент упоминает о встречах с медведем: «слава богу, были с собой собаки, жив здоров», сравнивает принцип падения ракет с бегом зайца: «А еще они [ступени] обычно падают как заяц бежит». Обоих зверей мы увидим в новом воплощении.

В 2021 году проект получает премию «Редколлегия» как часть трёхчастного проекта "Наш Космос" издания, вышедшего в Такие Дела. В нём Макар Терёшин рассказывает о промысле через историю Сергея «Чечена» Конникова — одного из тех, кто искал и перерабатывал ракеты. Именно съёмки Чечена на ручную камеру, фиксирующие этапы работы с ракетой, легли впоследствии в основу фильма, сделанного ребятами и получившего премию 35-го фестиваля «Послание к человеку». Также в этом материале Терёшин пробует более современную форму подачи, фиксируя элементы ракеты, представляющие промысловый интерес, на белом фоне. И в этом же материале снова всплывает мотив возвращения к природе в формате прямой речи упомянутого выше Чечена:

«Бывает грустная тяжёлая работа, но в том, кто за неё взялся, всё равно должна быть искра, — рассуждает Сергей. — Вот меня спрашивали, зачем мне это надо. Но ведь это идея, выгода здесь не так важна. Валяется ракета 20 лет, а потом ты её распилил, забрал — и через два-три года на этом месте всё снова зарастает зеленью, мхом, кустами. Такой кайф испытываешь! Идёшь потом и знаешь: она здесь была, а сейчас её нету. И это сделал ты».

В 2023-ем Макар публикует ещё один текст — с подробным рассказом о системах разметки охотничьих и рыбных территорий между местными жителями, о несовпадении этой системы с метками принадлежности ракет в журнале «Неприкосновенный запас».

Затем некоторая пауза. Смещение интереса Макара в сторону Байконура. Его знакомство с Игорем и Полиной, много работы и результат, который мы можем увидеть в Ruarts, а до этого — в иной форме — видели на ярмарке Cosmoscow в галерее Pennlab, по какой-то неведомой причине не получившей награды за лучший стенд.

Мне кажется, получилось создать действительно сильный образ места. Надеюсь, ребятам удастся встроить его в музейную историю, о чем они мечтают в своём весеннем интервью с В Лесах. #впечатления

Хаотичный #дайджест@photoulove из конца сентября:

Послушать/посмотреть/интервью:

1. У НЛО вышел подкаст на 27 минут с исследователем истории кино Александром Гончаренко. Обсуждают его архивную статью «Фотография как метафора безыдейности искусств в соцреалистической критике 1930-х» (НЛО №156).

2. Записи лекций Фестиваля Фотографики, которые вы не посмотрите.

3. Весьма успокоительное интервью Виктора Мизиано "О «новорусском гулянии» музеев и кризисе кураторства", взятое Дарьей Колпашниковой, которая тогда ещё не стала генеральным директором галереи современного искусства «Виктория» в Самаре, а теперь как стала!

4. Марго Овчаренко в интервью с Женей Соломатиной довольно подробно рассказывает о своей недавней книге Overtime.

О книгах:

5. Заводская церковь написала самый интересный из встреченных отзывов на Blazar и Жердёлу.

6. У НЛО новый совместный проект с московской Некрасовкой. Утверждается, что на первом этаже главного здания Некрасовки можно будет найти все главные новинки издательства этой осени, на втором — подборку из сотни самых любопытных (и успевших стать редкостями!) книг. Предстоит проверить, но надо полагать "Очерки визуальности" там тоже будут. + Лекторий.

7. В среду 7 октября встреча с Валерием Нистратовым и знакомство с его фотокнигой «Архаика» в Перспективе. Такая вот Архаика в Перспективе!( Плюс Валерий ждёт заявки от желающих поучиться у него на онлайн-курсе «Современная документальная фотография и визуальный нарратив»).

8. Гараж продолжает делать зины (тут, правда, без упора на фото, кажется). В этот раз с Натальей Успенской. Зовут подавать заявки до 11 октября.

Выставочное:

9. До 11 октября в Санкт-Петербурге будет идти персональная выставка фотографа и художника Сергея Сапожникова «Пустая сцена» (картинки можно подсмотреть на сайте ВШЭ). В Москве идёт выставки Леры Кругловой BEETLEMANIA (до 10 октября), В Выксе открывается «Черновая работа» Ильяса Хаджи и Насти Индриковой.

Бонусом:

10. Коллекционеры (вообще, а не только фотографии) рассуждают про коллекционерство.

В современном искусстве, к сожалению, многие коллекции похожи друг на друга. В России это повальное заболевание, хотя и в мире много такого. И получается что неинтересно знакомиться с новыми коллекционерами, так как знаешь что от них ожидать.

Кажется, они начинают догадываться.

(2/2) О том, как это получилось в «Гало»:

Валерий Гриковский недавно с успехом поучаствовал в заметной московской выставке «Всё на показ?», для которой он сделал квази-исторический музей Замоскворечья. В соавторстве с антропологом Иваном Сапоговым было решено повторить успех в работе «Черноголовская азбука», разместившейся в стенах бывшего ЗАГС. Повторить не буквально, но по сути, когда в специально собранные для показа витрины разлили художественно переработанную черноголовскую локальную историю. Отдельным проектом стали ещё несколько стендов в другом пространстве. Но поскольку налито в эти сосуды может быть буквально всё что угодно — это право довольно затейливо защищает текст куратора проекта Александра Дашевского (смотри фото выше), — то и сама Черноголовка, лично для меня, растворилась в самом этом приёме. Для местной публики работа, скорее всего, набор квази-краеведческих банальностей, но не лишённый, разумеется, радости узнавания. Для посторонних же зрителей, вроде меня, всё это выглядит как заковыристый буклет из информационного киоска для туристов.

Сергей Потеряев представил свою работу «Гипотеза становления» в бывших архитектурных мастерских, попытавшись смешать архитектуру, науку и фотографию, которой он преимущественно и занят в своей практике. Краем уха услышал, что первоначальная идея, не знаю какая, не пошла. Пришлось что-то придумывать на ходу. В итоге работа оказалась довольно «поверхностной». И это не оценочное суждение, а описательное. Поясню. Проект свёлся к тщательной подготовке поверхностей до или после переноса на них фотографического материала. В одном случае деревянный шпон с помощью различной химии и варки в вакуумной кастрюле доводился до состояния прозрачности с сохранением своей текстуры, и на него УФ-печатью переносились архитектурные виды города. В другом — на металлическую пластину сперва переносились виды, а потом в установке термического напыления осаждался по факту неконтролируемый слой олова, который оседал пусть и сообразно физике процесса, но неожиданно для конечного результата. Всё это было призвано подчеркнуть наукообразность — ведь дело происходит в наукограде. Архитектурную же линию дополнительно поддерживали интервью с архитекторами и звуки геофона на входе. Наконец, в третьем случае на зеркальных поверхностях гравировалась архивная аэрофотосъёмка города, а экспонирование результата лицом к огромному окну зеркалило в них смотрящего и заоконный вид, объединяя прошлое и настоящее города. Правда, показалось, что за этими отражениями и напылениями содержательная часть самих снимков окончательно потерялась и, кажется, там могло быть примерно всё что угодно, даже какой угодно город, если мы про территории.

В случае работы Кати Исаевой — «Город-сад ЧГ» — разместившейся в небольшой, но эффектной части старых городских оранжерей, предназначавшихся для выращивания посадочного материала для зелёного оформления города, — всё показалось логичным. Помещение в советское время служило магазином при оранжерее. Катя выстроила свою краеведческую линию. Собрала, как показалось, более интересный материал в отличие от проекта азбуки и представила его то ли в формате концепт-стора, то ли современной выставки. Гибкие неоновые вывески с цитатами основателей города на стенах. Небольшая клумба из цветов, которые на самом деле остатки химической посуды из стеклодувных мастерских одного из институтов. Просто цветы на стеллажах под фитосветильниками, что и сделало пространство похожим на магазин горшковых растений. Всё это скрепила стенгазета, висящая на стене, через рассказ о людях, работавших в оранжереях и стеклодувах местного института. Но и тут, конечно, не оставляет ощущение упражнений в форме на заданную тему и сомнения, что при всей складности эта работа могла бы войти в основной корпус работ автора.

К слову, про паблик-арт я не планировал писать, но работа Каварги кажется самой удачной из всего увиденного: огромная техно-биоморфная структура, включающая элементы электро- и вакуумной техники, явно и без проблем встаёт в ряд основных работ автора. И даже если в моменте отдельная группа жителей будет раздражена, то потенциал для принятия и одомашнивания у неё большой.

Подытоживая, я вот что хотел сказать. Съездил и понял для себя, что в идеале художники в резиденциях должны либо расширять географию своих проектов — если она вообще предполагалась и место соответствует теме проекта, — либо продолжать свою линию исследований, без привязки к краеведению. Лучше знакомить местного зрителя с богатством жизненных сюжетов и приёмов их схватывания, чем заниматься пережёвыванием старых — пусть иногда и малоизвестных— фактов о местных территориях и их переупаковкой в более зрелищные формы современного искусства, от инсталляций до перформансов. Хороший маркер успеха — можем ли мы представить себе работу из резиденции как органичную часть основного корпуса работ автора. Спасибо, что дочитали.

#впечатления@photoulove