⚖️Цивилистика в Обзоре по контрсанкциям
После моего поста о публикации Обзора ВС РФ по контрсанкционному регулированию возникли вопросы, чего там такого цивилистически прорывного.
Действительно, из цивилистики всего несколько пунктов, зато каких.
В пункте 13 в частности такое:
Это мысль, которую я уже достаточно давно доношу. Ничто априори не делает ситуацию форс-мажором. Форс-мажор – это квалификация конкретного случая, а не заранее согласованное определение ситуации. Из этого тезиса, кстати, вытекает интересная дискуссия о квалификации оговорок о форс-мажоре, о чём я писал тут.
В этом же пункте проведено фундаментальное разграничение невозможности исполнения и форс-мажора, свойственное континентальному праву:
Невозможность исключает требование в натуре, но сама по себе не предрешает вопрос об ответственности. Если бы по фабуле пункта 13 брокер сам способствовал возникновению невозможности, то он мог бы отвечать, несмотря на то, что требовать исполнение в натуре с него невозможно.
Наконец, один тонкий, но крайне важный момент. Санкции следует разграничивать как нормы иностранного права (Регламенты ЕС, Указы Президента США и т.п.) и как обстоятельства.
В первом понимании они важны для квалификации юридической невозможности – если признаём некую норму права релевантной, то она вовлекается в спор и может влечь юридическую невозможность. Как правило, в отношении санкций такое отрицается, поскольку это противоречит публичному порядку РФ (ст. 1193 ГК РФ).
Во втором случае санкции играют роль обстоятельства для целей установления форс-мажора. В этом значении никто не предлагает применять санкции напрямую, но их можно учесть как обстоятельство, которое исключает ответственность. Потому что хотя они и не применяются напрямую как нормы права, игнорировать их влияние для установления критерия чрезвычайности сложно (в том числе для иностранцев).
Это фундаментально разные ипостаси цивилистического восприятия санкций для целей разрешения споров.
И наконец, может быть, мало кто заметил, но в указанном выше отрывке ВС РФ указывает, что у брокера именно юридическая невозможность. Не знаю, задумывалось ли это именно так, но следствием такой фразы является следующее: Верховный Суд РФ признаёт, что иностранные санкции могут учитываться российскими судами не как обстоятельства, а как нормы права (!) для целей установления юридической невозможности.
Вот такие пироги.
После моего поста о публикации Обзора ВС РФ по контрсанкционному регулированию возникли вопросы, чего там такого цивилистически прорывного.
Действительно, из цивилистики всего несколько пунктов, зато каких.
В пункте 13 в частности такое:
При этом санкции и меры ограничительного характера, принятые недружественными иностранными государствами, можно отнести к обстоятельствам непреодолимой силы только при условии, если кредитор докажет, что введенные ограничения объективно препятствуют исполнению обязательства.
Это мысль, которую я уже достаточно давно доношу. Ничто априори не делает ситуацию форс-мажором. Форс-мажор – это квалификация конкретного случая, а не заранее согласованное определение ситуации. Из этого тезиса, кстати, вытекает интересная дискуссия о квалификации оговорок о форс-мажоре, о чём я писал тут.
В этом же пункте проведено фундаментальное разграничение невозможности исполнения и форс-мажора, свойственное континентальному праву:
...наступление обстоятельств непреодолимой силы само по себе не прекращает обязательство должника, если исполнение остается возможным после того, как они отпали. Сторона освобождается от возмещения убытков или уплаты другой стороне неустойки и иных санкций, вызванных просрочкой исполнения обязательства ввиду непреодолимой силы (статьи 401, 405, 406, 417 ГК РФ).
Таким образом, введение в отношении биржи санкционных ограничений указывает на временную юридическую невозможность исполнения, которая не прекращает обязательство брокера исполнить поручение клиента, но освобождает его от обязанности возмещения клиенту убытков, уплаты неустойки и иных санкций, вызванных просрочкой исполнения, до отпадения обстоятельства, препятствующего исполнению.
Невозможность исключает требование в натуре, но сама по себе не предрешает вопрос об ответственности. Если бы по фабуле пункта 13 брокер сам способствовал возникновению невозможности, то он мог бы отвечать, несмотря на то, что требовать исполнение в натуре с него невозможно.
Наконец, один тонкий, но крайне важный момент. Санкции следует разграничивать как нормы иностранного права (Регламенты ЕС, Указы Президента США и т.п.) и как обстоятельства.
В первом понимании они важны для квалификации юридической невозможности – если признаём некую норму права релевантной, то она вовлекается в спор и может влечь юридическую невозможность. Как правило, в отношении санкций такое отрицается, поскольку это противоречит публичному порядку РФ (ст. 1193 ГК РФ).
Во втором случае санкции играют роль обстоятельства для целей установления форс-мажора. В этом значении никто не предлагает применять санкции напрямую, но их можно учесть как обстоятельство, которое исключает ответственность. Потому что хотя они и не применяются напрямую как нормы права, игнорировать их влияние для установления критерия чрезвычайности сложно (в том числе для иностранцев).
Это фундаментально разные ипостаси цивилистического восприятия санкций для целей разрешения споров.
И наконец, может быть, мало кто заметил, но в указанном выше отрывке ВС РФ указывает, что у брокера именно юридическая невозможность. Не знаю, задумывалось ли это именно так, но следствием такой фразы является следующее: Верховный Суд РФ признаёт, что иностранные санкции могут учитываться российскими судами не как обстоятельства, а как нормы права (!) для целей установления юридической невозможности.
Вот такие пироги.