На рекламу Т-Банка я обратил внимание не случайно.
В практике Верховного Суда РФ последних нескольких лет слишком ярко выделяется категория споров, по которой, признаться, я никак не могу установить для себя справедливый баланс интересов. Речь об оспаривании кредитов, взятых от имени клиента мошенниками, каким-то образом получившими доступ к его устройству. Таких дел, кажется, уже больше 10-ти.
Верховный Суд РФ последовательно защищает клиентов, указывая, что банки в недостаточной степени организовали систему идентификации клиента: одного лишь СМС с простым кодом недостаточно, чтобы сделать вывод о надлежащем волеизъявлении клиента.
Определение СКГД ВС РФ от 18.08.2026 № 5-КГ26-78-К2
Для меня лично баланс интересов тут неочевиден.
С одной стороны, нет большого желания навязывать заёмщику кредит, который взяли без его ведома мошенническим путём. С другой стороны, такой кредит стал возможен из-за того, что такой клиент ненадлежащим образом обеспечил безопасность своего устройства.
Впрочем, в деле, приведённом выше, клиент провернул стандартную историю со сливом своих данных телефонным мошенникам. Тут ещё с горем пополам упречность можно вменить самому клиенту (ВС РФ так не делает). Но часто в такой категории дел имеет место и несанкционированный взлом, где чуть сложнее повесить собак на клиента, сказав, что тот должен нести издержки своей неосмотрительности.
С другой стороны, не совсем очевидно, какая степень осмотрительности должна быть у банка, для которого СМС и доступ к приложению и есть цифровая идентификация своего клиента. Как банк должен понять, что лицо, коммуницирующее с ним через приложение и телефонный номер клиента это не клиент? Разве что созваниваться с клиентом.
У меня, кстати, был такой опыт. Когда я восстанавливал доступ к приложению, не помня кодовое слово и не имея карты под рукой, я созванивался с представителем службы безопасности. Но ведь и такую коммуникацию вполне можно подделать. Да и сможет ли крупная экономика с огромным количеством крупных транзакций переварить возможность вот так усложнённо идентифицировать каждого клиента?
Именно на этом фоне я подивился тому, как Т-Банк кичится лёгкостью дорогостоящей покупки.
Абстрактно, таком подходу не стоит удивляться. Банки в своей сути построены на обществе процветающего потребления: чем тоньше для нас как потребителей грань между желанием и покупкой, тем лучше для зарабатывающих банков. Но это абстрактное соображение важно приземлить в реальности современного мира, где скорость и лёгкость потребления должны балансироваться безопасностью, которая из-за доступности технологий взломов и фейков переживает не самую свою праймовую эру.
Вспоминается историческая база: значимые покупки издревле обставлялись ритуальностью, некоторым усложнением формы. Такой подход позволял обеспечить легитимность осознанного решения, породить обдуманность решений. Кроме, разумеется, понятных соображений, что форма изначально в принципе имела конституирующих характер: без ритуала волшебства в виде правовых последствий не наступало в принципе.
Возможно, было что-то в этих эпизодах формализма. Разумеется, сейчас не хочется приходить к отказу от мобильного банкинга, возвращаться к походам в банк с паспортом для получения кредита. Но и получать покупки в результате того, что Барсик что-то «жмав», тоже не очень хочется. Предлагается как-то в золотой середине.
В практике Верховного Суда РФ последних нескольких лет слишком ярко выделяется категория споров, по которой, признаться, я никак не могу установить для себя справедливый баланс интересов. Речь об оспаривании кредитов, взятых от имени клиента мошенниками, каким-то образом получившими доступ к его устройству. Таких дел, кажется, уже больше 10-ти.
Верховный Суд РФ последовательно защищает клиентов, указывая, что банки в недостаточной степени организовали систему идентификации клиента: одного лишь СМС с простым кодом недостаточно, чтобы сделать вывод о надлежащем волеизъявлении клиента.
Данный договор заключен путем ввода СМС-кода, направленного Банком в СМС-сообщении на номер мобильного телефона истца для использования в качестве простой электронной подписи, в соответствии с соглашением о дистанционном банковском обслуживании.
Кроме того, как усматривается из материалов дела, в 12:38:57 на счет Попова Ю.В. зачислены денежные средства в размере 751 000 руб. по договору кредита, а в 12:43:45, как установлено судам, произведено перечисление денежных средств на счет третьего лица, некого Пироговского Я.Б.
Названные операции заняли менее 5 минут.
Таким образом, Банку надлежало установить, что порядок подписания договора соблюден, то есть убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировать клиента надлежащим образом.
В этой связи, суду первой инстанции надлежало установить, действовал ли Банк с достаточной степенью заботливости и осмотрительности, которые ожидались от него как от профессионального участника гражданского оборота.
Определение СКГД ВС РФ от 18.08.2026 № 5-КГ26-78-К2
Для меня лично баланс интересов тут неочевиден.
С одной стороны, нет большого желания навязывать заёмщику кредит, который взяли без его ведома мошенническим путём. С другой стороны, такой кредит стал возможен из-за того, что такой клиент ненадлежащим образом обеспечил безопасность своего устройства.
Впрочем, в деле, приведённом выше, клиент провернул стандартную историю со сливом своих данных телефонным мошенникам. Тут ещё с горем пополам упречность можно вменить самому клиенту (ВС РФ так не делает). Но часто в такой категории дел имеет место и несанкционированный взлом, где чуть сложнее повесить собак на клиента, сказав, что тот должен нести издержки своей неосмотрительности.
С другой стороны, не совсем очевидно, какая степень осмотрительности должна быть у банка, для которого СМС и доступ к приложению и есть цифровая идентификация своего клиента. Как банк должен понять, что лицо, коммуницирующее с ним через приложение и телефонный номер клиента это не клиент? Разве что созваниваться с клиентом.
У меня, кстати, был такой опыт. Когда я восстанавливал доступ к приложению, не помня кодовое слово и не имея карты под рукой, я созванивался с представителем службы безопасности. Но ведь и такую коммуникацию вполне можно подделать. Да и сможет ли крупная экономика с огромным количеством крупных транзакций переварить возможность вот так усложнённо идентифицировать каждого клиента?
Именно на этом фоне я подивился тому, как Т-Банк кичится лёгкостью дорогостоящей покупки.
Абстрактно, таком подходу не стоит удивляться. Банки в своей сути построены на обществе процветающего потребления: чем тоньше для нас как потребителей грань между желанием и покупкой, тем лучше для зарабатывающих банков. Но это абстрактное соображение важно приземлить в реальности современного мира, где скорость и лёгкость потребления должны балансироваться безопасностью, которая из-за доступности технологий взломов и фейков переживает не самую свою праймовую эру.
Вспоминается историческая база: значимые покупки издревле обставлялись ритуальностью, некоторым усложнением формы. Такой подход позволял обеспечить легитимность осознанного решения, породить обдуманность решений. Кроме, разумеется, понятных соображений, что форма изначально в принципе имела конституирующих характер: без ритуала волшебства в виде правовых последствий не наступало в принципе.
Возможно, было что-то в этих эпизодах формализма. Разумеется, сейчас не хочется приходить к отказу от мобильного банкинга, возвращаться к походам в банк с паспортом для получения кредита. Но и получать покупки в результате того, что Барсик что-то «жмав», тоже не очень хочется. Предлагается как-то в золотой середине.