начало текста
В итоге складывается довольно еретическая, но достаточно убедительная картина.
Спарта находилась в крайне изолированном регионе, вдалеке от моря и ближайших врагов. В этом и было её отличие от типичных полисов, где супостаты, живущие по другому календарю, обычно находились буквально за углом. Отсюда и вытекала крайняя архаичность обычаев и столь удивлявшее современников отсутствие городских стен. Не в связи с крайней храбростью жителей, а за ненадобностью. Большую часть архаического периода Спарта жила своей жизнью. Там сохранились цари. Судя по уцелевшим произведениям искусства и украшениям процветала богатая и свободомыслящая аристократия. Не боявшаяся даже женской обнажённости, что для эллинов не очень характерно. На термине «свингующая Спарта» я просто заорал, действительно радикальный подход, подтверждаемый археологией. Самое интересное - культ Ортии как Владычицы Зверей, с богатой и уникальной иконографией. Среди уцелевших поэм Алкмана нашлась даже часть ритуала на весеннее равноденствие, с хором во славу (судя по всему) Елены. Чем больше я читал про эту раннюю Спарту, тем сильнее она мне нравилась.
По мнению Фитцхардинга трансформация полиса начинается только в мессенские войны, с появлением отдельного класса гоплитов. Именно класса, в Спарте банально не было состоятельных фермеров, из которых гоплиты набирались в других полисах. Поэтому новому типу армии потребовалась коллективная поддержка, с предоставлением особых политических прав. Возможно именно это и стало началом известной нам Спарты. Ликург в этом случае был местным воинственным божеством, которому поклонялись конкретно гоплиты и к сакральному авторитету которого приписывались политические нововведения. Сперва это всё вообще могло быть просто внутренней пропагандой одной из спартанских партий. Хотя замечу, что сама ожесточённость мессенских войн, с физическим уничтожением первого полиса и порабощением постоянно восстающего населения говорит о том, что там действительно происходило нечто необычное. Отступившие мессенцы через поколения сохранили в колонии самоидентификацию, вернулись при первой возможности и построили новый полис. Мы были в его руинах, они грандиозны и подчёркнуто не похожи на «несколько слившихся деревень» в Спарте. Правда меня удивило то, что там тоже стоял храм Ортии, как ипостаси Артемиды.
Окончательно всё закрепил триумф в персидских войнах, после которых этот идеализированный образ нации суперсолдат стал основой для национальной самоидентификации. Что и обострилось в ожесточении пелопоннесской войны, когда обе стороны выстроили чёткий образ врага и стали ему соответствовать из ненависти друг к другу. К примеру в очень впечатлившей меня «Андромахе» спартанские жестокость, коварство и распутство (выражавшееся в праве девушек на занятие спортом без излишней одежды) были перенесены во времена троянской войны, задолго до возникновения самой Спарты, и героически осуждены положительными персонажами.
В итоге дико корумпированная олигархия оказалась готова буквально разбиться в лепёшку, пытаясь повторить подвиги воевавших дедов прошлых лет. Соответствовать мифу.
К сожалению очень знакомый паттерн.
PS
После прочтения этой книги я настоял на поездке в Спарту. Современный город мне совсем не понравился. Музей был маленький и без удобств, но зато с потрясающей коллекцией приношений из святилища Ортии, алтарями Героев (включая интереснейшее сочетание яйца и змей) и статуи «Леонида» с обложки этой книги. Акрополь подтвердил правоту известных слов Фукидида: «Если предположить, что город лакедемонян был бы разрушен и в нем уцелели бы лишь святилища и фундаменты общественных зданий, то, как я думаю, через много лет у потомков могло бы возникнуть сильное сомнение, соответствовало ли могущество лакедемонян их славе». Там реально нечего смотреть, особенно после Афин. Зато на окраине, буквально в городской застройке, нашлось само святилище Ортии, ради которого я туда и ехал. Плюс вокруг города очень красивые горы. Ничего этого я бы не проверил без этой отличной книги.
Laurence Frederic Fitzhardinge
(Книги)
The Spartans (1985)
В итоге складывается довольно еретическая, но достаточно убедительная картина.
Спарта находилась в крайне изолированном регионе, вдалеке от моря и ближайших врагов. В этом и было её отличие от типичных полисов, где супостаты, живущие по другому календарю, обычно находились буквально за углом. Отсюда и вытекала крайняя архаичность обычаев и столь удивлявшее современников отсутствие городских стен. Не в связи с крайней храбростью жителей, а за ненадобностью. Большую часть архаического периода Спарта жила своей жизнью. Там сохранились цари. Судя по уцелевшим произведениям искусства и украшениям процветала богатая и свободомыслящая аристократия. Не боявшаяся даже женской обнажённости, что для эллинов не очень характерно. На термине «свингующая Спарта» я просто заорал, действительно радикальный подход, подтверждаемый археологией. Самое интересное - культ Ортии как Владычицы Зверей, с богатой и уникальной иконографией. Среди уцелевших поэм Алкмана нашлась даже часть ритуала на весеннее равноденствие, с хором во славу (судя по всему) Елены. Чем больше я читал про эту раннюю Спарту, тем сильнее она мне нравилась.
По мнению Фитцхардинга трансформация полиса начинается только в мессенские войны, с появлением отдельного класса гоплитов. Именно класса, в Спарте банально не было состоятельных фермеров, из которых гоплиты набирались в других полисах. Поэтому новому типу армии потребовалась коллективная поддержка, с предоставлением особых политических прав. Возможно именно это и стало началом известной нам Спарты. Ликург в этом случае был местным воинственным божеством, которому поклонялись конкретно гоплиты и к сакральному авторитету которого приписывались политические нововведения. Сперва это всё вообще могло быть просто внутренней пропагандой одной из спартанских партий. Хотя замечу, что сама ожесточённость мессенских войн, с физическим уничтожением первого полиса и порабощением постоянно восстающего населения говорит о том, что там действительно происходило нечто необычное. Отступившие мессенцы через поколения сохранили в колонии самоидентификацию, вернулись при первой возможности и построили новый полис. Мы были в его руинах, они грандиозны и подчёркнуто не похожи на «несколько слившихся деревень» в Спарте. Правда меня удивило то, что там тоже стоял храм Ортии, как ипостаси Артемиды.
Окончательно всё закрепил триумф в персидских войнах, после которых этот идеализированный образ нации суперсолдат стал основой для национальной самоидентификации. Что и обострилось в ожесточении пелопоннесской войны, когда обе стороны выстроили чёткий образ врага и стали ему соответствовать из ненависти друг к другу. К примеру в очень впечатлившей меня «Андромахе» спартанские жестокость, коварство и распутство (выражавшееся в праве девушек на занятие спортом без излишней одежды) были перенесены во времена троянской войны, задолго до возникновения самой Спарты, и героически осуждены положительными персонажами.
В итоге дико корумпированная олигархия оказалась готова буквально разбиться в лепёшку, пытаясь повторить подвиги воевавших дедов прошлых лет. Соответствовать мифу.
К сожалению очень знакомый паттерн.
PS
После прочтения этой книги я настоял на поездке в Спарту. Современный город мне совсем не понравился. Музей был маленький и без удобств, но зато с потрясающей коллекцией приношений из святилища Ортии, алтарями Героев (включая интереснейшее сочетание яйца и змей) и статуи «Леонида» с обложки этой книги. Акрополь подтвердил правоту известных слов Фукидида: «Если предположить, что город лакедемонян был бы разрушен и в нем уцелели бы лишь святилища и фундаменты общественных зданий, то, как я думаю, через много лет у потомков могло бы возникнуть сильное сомнение, соответствовало ли могущество лакедемонян их славе». Там реально нечего смотреть, особенно после Афин. Зато на окраине, буквально в городской застройке, нашлось само святилище Ортии, ради которого я туда и ехал. Плюс вокруг города очень красивые горы. Ничего этого я бы не проверил без этой отличной книги.
Laurence Frederic Fitzhardinge
(Книги)
The Spartans (1985)