Красные линии
В 1965 году корейский режиссер Ли Ман Хи снял фильм «Семь женщин-военнопленных». И даже короткое описание фильма дает понять, что режиссер, снимая его в Южной Корее тех времен, шел на серьезный риск.
Сюжет таков: Во время Корейской войны группа женщин оказывается в плену у северокорейцев. Три женщины — гражданские (одна из них проститутка, целенаправленно работающая только с американскими военными), другие — военные. Северокорейский разведывательный отряд конвоирует их. По дороге они встречают китайских солдат, которые пытаются изнасиловать пленниц. Северокорейский офицер и его солдаты вступают с китайцами в бой и убивает их, чтобы защитить южнокорейских женщин. После этого северяне понимают, что возвращение к своим почти наверняка означает наказание, и решают вместе с пленницами перейти на Юг.
Ну вроде ничего такого, да? Как бы не так. В Южной Корее действовал (как действует и сегодня) Акт о национальной безопасности, согласно которому любому грозило наказание до семи лет тюрьмы за восхваление, пропаганду или поддержку деятельности «антигосударственной организации» (чаще всего имелась в виду Северная Корея и ее идеология). А в дополнение к этому закону существовали отдельные нормы о борьбе с коммунистической пропагандой и о том, как должна работать киноиндустрия.
Негласные правила киноиндустрии в Корее требовали, чтобы северокорейский солдат в фильме не был слишком красивым, а его форма не казалась привлекательной. В целом, северянин в южнокорейском фильме мог либо гибнуть, либо осознавать ущербность своей идеологии и переходить на Юг.
В декабре 1964 фильм Ли Ман Хи почти получил прокатное разрешение. Затем власти остановили процесс, прокуратура добилась изъятия пленки, а затем и ареста режиссера. В тюрьме он провел 40 суток. Ради спасения производства фильм пришлось фактически разрушить — полностью пересобрать и переписать, дав другое название. Новый фильм провалился; Самого Ли Ман Хи приговорили к году тюрьмы, но приговор фактически не стали приводить в исполнение.
Прокуратура утверждала, что фильм Ли проповедует «сентиментальный национализм», предлагая увидеть в северокорейцах прежде всего таких же корейцев, а не только врагов; изображает южнокорейскую армию недостаточно способной защитить собственных граждан; чрезмерно возвышает северокорейских военнослужащих, которые спасают пленниц от насилия со стороны китайских солдат; и подчёркивает унижение и эксплуатацию корейских женщин в отношениях с американскими военными, способствуя антиамериканским настроениям.
В защиту Ли Ман Хи выступил Ю Хён Мок, режиссёр «Бездомной пули» и один из главных классиков корейского кино. Весной 1965 года он публично заявил, что северокорейских солдат необходимо показывать живыми людьми, способными в том числе на сострадание. Прокуратура сочла саму эту формулировку похожей на северокорейскую пропаганду.
Вскоре против Ю возбудили дело уже из-за его собственного экспериментального фильма «Пустой сон». На экране на несколько секунд появлялась обнажённая женщина, показанная со спины — и это стало формальным поводом для обвинения в непристойности, к которому добавили и нарушение антикоммунистического закона.
В 1967 году Ю полностью оправдали по антикоммунистическому обвинению, но признали виновным в непристойности и назначили штраф; впрочем он смог его не платить.
Самого Ли профессионально не уничтожили — он снимал и после этого, но стал одной из известных фигур, пострадавших от цензуры (но далеко не единственной, конечно).
В 1965 году корейский режиссер Ли Ман Хи снял фильм «Семь женщин-военнопленных». И даже короткое описание фильма дает понять, что режиссер, снимая его в Южной Корее тех времен, шел на серьезный риск.
Сюжет таков: Во время Корейской войны группа женщин оказывается в плену у северокорейцев. Три женщины — гражданские (одна из них проститутка, целенаправленно работающая только с американскими военными), другие — военные. Северокорейский разведывательный отряд конвоирует их. По дороге они встречают китайских солдат, которые пытаются изнасиловать пленниц. Северокорейский офицер и его солдаты вступают с китайцами в бой и убивает их, чтобы защитить южнокорейских женщин. После этого северяне понимают, что возвращение к своим почти наверняка означает наказание, и решают вместе с пленницами перейти на Юг.
Ну вроде ничего такого, да? Как бы не так. В Южной Корее действовал (как действует и сегодня) Акт о национальной безопасности, согласно которому любому грозило наказание до семи лет тюрьмы за восхваление, пропаганду или поддержку деятельности «антигосударственной организации» (чаще всего имелась в виду Северная Корея и ее идеология). А в дополнение к этому закону существовали отдельные нормы о борьбе с коммунистической пропагандой и о том, как должна работать киноиндустрия.
Негласные правила киноиндустрии в Корее требовали, чтобы северокорейский солдат в фильме не был слишком красивым, а его форма не казалась привлекательной. В целом, северянин в южнокорейском фильме мог либо гибнуть, либо осознавать ущербность своей идеологии и переходить на Юг.
В декабре 1964 фильм Ли Ман Хи почти получил прокатное разрешение. Затем власти остановили процесс, прокуратура добилась изъятия пленки, а затем и ареста режиссера. В тюрьме он провел 40 суток. Ради спасения производства фильм пришлось фактически разрушить — полностью пересобрать и переписать, дав другое название. Новый фильм провалился; Самого Ли Ман Хи приговорили к году тюрьмы, но приговор фактически не стали приводить в исполнение.
Прокуратура утверждала, что фильм Ли проповедует «сентиментальный национализм», предлагая увидеть в северокорейцах прежде всего таких же корейцев, а не только врагов; изображает южнокорейскую армию недостаточно способной защитить собственных граждан; чрезмерно возвышает северокорейских военнослужащих, которые спасают пленниц от насилия со стороны китайских солдат; и подчёркивает унижение и эксплуатацию корейских женщин в отношениях с американскими военными, способствуя антиамериканским настроениям.
В защиту Ли Ман Хи выступил Ю Хён Мок, режиссёр «Бездомной пули» и один из главных классиков корейского кино. Весной 1965 года он публично заявил, что северокорейских солдат необходимо показывать живыми людьми, способными в том числе на сострадание. Прокуратура сочла саму эту формулировку похожей на северокорейскую пропаганду.
Вскоре против Ю возбудили дело уже из-за его собственного экспериментального фильма «Пустой сон». На экране на несколько секунд появлялась обнажённая женщина, показанная со спины — и это стало формальным поводом для обвинения в непристойности, к которому добавили и нарушение антикоммунистического закона.
В 1967 году Ю полностью оправдали по антикоммунистическому обвинению, но признали виновным в непристойности и назначили штраф; впрочем он смог его не платить.
Самого Ли профессионально не уничтожили — он снимал и после этого, но стал одной из известных фигур, пострадавших от цензуры (но далеко не единственной, конечно).