День кино, по этому поводу я даже послушала любопытный паблик-ток в Кионе сегодня, правда, не о кино в целом, а про экранизации, но все же. К этому мы вернемся чуть позже, потому что у меня нет однозначного мнения по сабжу (нет, я еще не видела «Одиссею», но мне всегда есть что сказать).
Зато чем не повод напомнить о новом сборнике СЕАНСА — «Сеанс. The Best. Том 5. Разговоры», который, как сказали бы маркетологи, только притворяется антологией задушевных разговоров, а на самом деле коллекция фрагментов культурного кода, тончайшие срезы настроений, какими они были почти 40 лет назад, 30–20–7. И читать вроде бы можно в любом порядке, но я по старинке шла хронологически. Я сама люблю брать интервью и мне тоже нравится, как это назвала в предисловии Любовь Аркус, «разговор “с запасом”» — без ваших творческих планов и откуда берутся сюжеты. Поэтому чужие, такие вот полнокровные, с интерлюдиями, остроумные и по-своему драматические беседы мне тоже нравятся, хотя, наверное, это ощущение сопричастности довольно странное и сложно передаваемое.
Актеры, режиссеры, поэты, композиторы, журналисты, культуртрегеры — какие маски они ни носили бы в моменте, все равно все как у людей: сложный набор предпочтений, предубеждений, предчувствий. Иных уж нет и думаешь, ответил бы кто на повторенный сейчас вопрос иначе или стоял бы на своем.
Казалось бы, например, при чем тут Бродский к кино-то? Просто он как будто всегда при чем. И, конечно, готов разбудить кота. Курехин в Нанте и радуется, что ему дали ледовую арену, а Кончаловский — уже в России и снимает «Курочку Рябу»; или вот к слову об экранизациях, Абдрашитов говорит: «Чем лучше литература, тем труднее ее снять», а Герман утверждает, что рукописи еще как горят. И где-то там же Эрнст образца 2005 года, а Семеляк и Сапрыкин обсуждают повторный показ «Ассы» в 2019 году — только этих двух могу перечитывать бесконечно, а я бы и послушала; и Норштейн, рассказывающий о чеховской истории с гоголевским финалом, размышляет о невозможности любви, хотя ее вон сколько — сто пудов.
Словом, лучшее, любимое, только для нас. Многие из собеседников стали уже классиками, кое-кто из них все еще наши современники. И если у Гермионы был список для легкого чтения, в конце вас ждет список для легкого просмотра — указатель фильмов. Хороший план для долгих монохромных вечеров. Зима близко.
Зато чем не повод напомнить о новом сборнике СЕАНСА — «Сеанс. The Best. Том 5. Разговоры», который, как сказали бы маркетологи, только притворяется антологией задушевных разговоров, а на самом деле коллекция фрагментов культурного кода, тончайшие срезы настроений, какими они были почти 40 лет назад, 30–20–7. И читать вроде бы можно в любом порядке, но я по старинке шла хронологически. Я сама люблю брать интервью и мне тоже нравится, как это назвала в предисловии Любовь Аркус, «разговор “с запасом”» — без ваших творческих планов и откуда берутся сюжеты. Поэтому чужие, такие вот полнокровные, с интерлюдиями, остроумные и по-своему драматические беседы мне тоже нравятся, хотя, наверное, это ощущение сопричастности довольно странное и сложно передаваемое.
Актеры, режиссеры, поэты, композиторы, журналисты, культуртрегеры — какие маски они ни носили бы в моменте, все равно все как у людей: сложный набор предпочтений, предубеждений, предчувствий. Иных уж нет и думаешь, ответил бы кто на повторенный сейчас вопрос иначе или стоял бы на своем.
Казалось бы, например, при чем тут Бродский к кино-то? Просто он как будто всегда при чем. И, конечно, готов разбудить кота. Курехин в Нанте и радуется, что ему дали ледовую арену, а Кончаловский — уже в России и снимает «Курочку Рябу»; или вот к слову об экранизациях, Абдрашитов говорит: «Чем лучше литература, тем труднее ее снять», а Герман утверждает, что рукописи еще как горят. И где-то там же Эрнст образца 2005 года, а Семеляк и Сапрыкин обсуждают повторный показ «Ассы» в 2019 году — только этих двух могу перечитывать бесконечно, а я бы и послушала; и Норштейн, рассказывающий о чеховской истории с гоголевским финалом, размышляет о невозможности любви, хотя ее вон сколько — сто пудов.
Словом, лучшее, любимое, только для нас. Многие из собеседников стали уже классиками, кое-кто из них все еще наши современники. И если у Гермионы был список для легкого чтения, в конце вас ждет список для легкого просмотра — указатель фильмов. Хороший план для долгих монохромных вечеров. Зима близко.