Поверить не могу, что прошло пять лет с моего мистериального, похожего на Элевсинские, опыта.
Это когда проходишь через тьму, страх, тоску, и внезапно открывается простор, в глаза бьет нетварный свет, заливающий целые миры. В этот миг нуминозное ощущается физически, а внутри побуждается дух, свободная воля.
А потом, когда видение меркнет, и мир снова возвращается в профанное состояние, обнаруживаешь себя умершим для прежнего мира веры и богов, которым посвятил себя (и дюжину лет) до этого, а что делать с новым, в котором едва родился, не имеешь не малейшего представления.
Вот в этот момент возвращения в профанный мир мистагог бы пригодился как никогда. Но и мистагогов не водилось, и миф был не греческим, пришлось болезненно продираться в поисках ответов самостоятельно, на что ушло ещё несколько месяцев. Так я прошла, с остановкой в зиккуратах, от Эдды к гностицизму, узнав в конце концов в гностических текстах увиденные мной отсветы Плеромы.
Это когда проходишь через тьму, страх, тоску, и внезапно открывается простор, в глаза бьет нетварный свет, заливающий целые миры. В этот миг нуминозное ощущается физически, а внутри побуждается дух, свободная воля.
А потом, когда видение меркнет, и мир снова возвращается в профанное состояние, обнаруживаешь себя умершим для прежнего мира веры и богов, которым посвятил себя (и дюжину лет) до этого, а что делать с новым, в котором едва родился, не имеешь не малейшего представления.
Вот в этот момент возвращения в профанный мир мистагог бы пригодился как никогда. Но и мистагогов не водилось, и миф был не греческим, пришлось болезненно продираться в поисках ответов самостоятельно, на что ушло ещё несколько месяцев. Так я прошла, с остановкой в зиккуратах, от Эдды к гностицизму, узнав в конце концов в гностических текстах увиденные мной отсветы Плеромы.