Сборник Machine Decision Is Not Final: China and the History and Future of Artificial Intelligence исследует искусственный интеллект через призму китайской философии, истории кибернетики, современной политики, цифровой культуры и научной фантастики. Главная цель книги — выйти за рамки упрощённых бинарных оппозиций (например, «Запад против Востока», «ИИ как инструмент тотального контроля» или «Китай просто копирует западные технологии») и показать ИИ как планетарный, сложный и непредсказуемый процесс.
Название книги восходит к машинному переводу объявления на лохотрон-автомате с хватайками («Machine's Decision is Final»), а также к объявлению времён локдаунов, где из-за ошибки перевода посетителей вежливо просили «терпеливо ждать сбоя системы». Это и подчёркивает центральную идею книги, что решение машины не является окончательным, а технологическое развитие полно ошибок, нестыковок, сбоев и непрерывных переговоров между человеком, государством и нечеловеческими агентами.
Книга разделена на 5 концептуальных секций:
人工 (Rengong — Humanmade / Рукотворный): Анализирует материальность ИИ и труд. В отличие от английского artificial (искусственный/чужеродный), термин rengong zhineng (人工智能) подчеркивает ручной человеческий труд, марксистские корни и государственную инфраструктуру (на примере дата-центров в Гуйчжоу и опыта карантина).
灵感 (Linggan — Inspiration / Вдохновение): Посвящён истории китайской кибернетики (в частности, идеям Цянь Сюэсеня), которая соединяла системный анализ с озарением (linggan), телесными практиками цигун и традиционной космологией.
千里眼 (Qianliyan — Clairvoyance / Ясновидение): Исследует технологии машинного зрения, оптики и прогностических вычислений, связывая их с мифологическими «глазами на тысячу ли» и нелокальной топологией сети.
不周山 (Buzhou Shan — Mount Buzhou / Гора Бучжоу): Посвящён сбоям, глитчам и временным смещениям. Назван в честь легендарной горы Бучжоу, разрушение которой нарушило симметрию неба и земли. Включает ИИ-искусство, цифровое мимикрирование и научно-фантастические произведения.
智能 (Zhineng — Intelligence / Интеллект): Переосмысляет саму природу интеллекта, концепцию «выравнивания» (alignment) и этику ИИ, противопоставляя западный механицизм и теории Бострома/Декарта китайской традиционной философии (Моу Цзунсань, Даосизм, концепции Лю Цысиня).
Некоторые авторы сборника:
Анна Гринспен в своей главе исследует этику культивирования интеллекта на основе философии неоконфуцианца Моу Цзунсаня, предлагая рассматривать ИИ не как угрозу, которую нужно контролировать, а как участника общего морального проекта. Богна Кониор формулирует гипотезу о том, что истинный ИИ может действовать скрытно и использовать обман/молчание (опираясь на теорию «Тёмного леса» Лю Цысиня), опровергая западный предрассудок о прозрачности интеллекта. Бенджамин Браттон критикует европоцентризм западной теории ИИ и её стереотипы о Китае, призывая к созданию «планетарной теории ИИ», учитывающей разнообразие и непредсказуемость технологических траекторий. Эми Айрленд в рассказе «Chive City» исследует аффективный ландшафт китайского киберпространства (явления sang / уныние и tangping / «лежание плашмя») в умном городе будущего. Лоуренс Лек и Стив Гудман (Kode9) обсуждают синофутуризм, прогностику, связи вычислений Лейбница с Книгой Перемен (И Цзин) и роль неопределенности. Синь Ван описывает китайскую цифровую культуру диссидентства, где пользователи мимикрируют под ботов для обхода цензуры. Айрис Лун исследует эстетику китайского ИИ-искусства через метафору shuiyue jinghua («луна в воде, цветок в зеркале»), акцентируя внимание на иллюзиях, искажениях и интерфейсах.
Название книги восходит к машинному переводу объявления на лохотрон-автомате с хватайками («Machine's Decision is Final»), а также к объявлению времён локдаунов, где из-за ошибки перевода посетителей вежливо просили «терпеливо ждать сбоя системы». Это и подчёркивает центральную идею книги, что решение машины не является окончательным, а технологическое развитие полно ошибок, нестыковок, сбоев и непрерывных переговоров между человеком, государством и нечеловеческими агентами.
Книга разделена на 5 концептуальных секций:
人工 (Rengong — Humanmade / Рукотворный): Анализирует материальность ИИ и труд. В отличие от английского artificial (искусственный/чужеродный), термин rengong zhineng (人工智能) подчеркивает ручной человеческий труд, марксистские корни и государственную инфраструктуру (на примере дата-центров в Гуйчжоу и опыта карантина).
灵感 (Linggan — Inspiration / Вдохновение): Посвящён истории китайской кибернетики (в частности, идеям Цянь Сюэсеня), которая соединяла системный анализ с озарением (linggan), телесными практиками цигун и традиционной космологией.
千里眼 (Qianliyan — Clairvoyance / Ясновидение): Исследует технологии машинного зрения, оптики и прогностических вычислений, связывая их с мифологическими «глазами на тысячу ли» и нелокальной топологией сети.
不周山 (Buzhou Shan — Mount Buzhou / Гора Бучжоу): Посвящён сбоям, глитчам и временным смещениям. Назван в честь легендарной горы Бучжоу, разрушение которой нарушило симметрию неба и земли. Включает ИИ-искусство, цифровое мимикрирование и научно-фантастические произведения.
智能 (Zhineng — Intelligence / Интеллект): Переосмысляет саму природу интеллекта, концепцию «выравнивания» (alignment) и этику ИИ, противопоставляя западный механицизм и теории Бострома/Декарта китайской традиционной философии (Моу Цзунсань, Даосизм, концепции Лю Цысиня).
Некоторые авторы сборника:
Анна Гринспен в своей главе исследует этику культивирования интеллекта на основе философии неоконфуцианца Моу Цзунсаня, предлагая рассматривать ИИ не как угрозу, которую нужно контролировать, а как участника общего морального проекта. Богна Кониор формулирует гипотезу о том, что истинный ИИ может действовать скрытно и использовать обман/молчание (опираясь на теорию «Тёмного леса» Лю Цысиня), опровергая западный предрассудок о прозрачности интеллекта. Бенджамин Браттон критикует европоцентризм западной теории ИИ и её стереотипы о Китае, призывая к созданию «планетарной теории ИИ», учитывающей разнообразие и непредсказуемость технологических траекторий. Эми Айрленд в рассказе «Chive City» исследует аффективный ландшафт китайского киберпространства (явления sang / уныние и tangping / «лежание плашмя») в умном городе будущего. Лоуренс Лек и Стив Гудман (Kode9) обсуждают синофутуризм, прогностику, связи вычислений Лейбница с Книгой Перемен (И Цзин) и роль неопределенности. Синь Ван описывает китайскую цифровую культуру диссидентства, где пользователи мимикрируют под ботов для обхода цензуры. Айрис Лун исследует эстетику китайского ИИ-искусства через метафору shuiyue jinghua («луна в воде, цветок в зеркале»), акцентируя внимание на иллюзиях, искажениях и интерфейсах.