#Пятничное@aiobor
При нашем заводе испытательное хозяйство завели. Всё там само собой ползало, летало, груз возило. Народу — один сторож, зато начальства два генерала. Одному полагалось новый ум вводить, другому — следить, чтоб этот ум выше начальства себя не ставил.
В делах они были дошлые. Который постарше, тот любую бумагу так подписывал, что виноватый в другом месте находился. А молодой и вовсе с учёностью: умел на телефоне пальцами картинку раздвинуть.
Вот отправились они на остров посреди заводского пруда. Там новое хозяйство испытывали. Катер бесшкиперный их высадил, мигнул синим огоньком и ушёл.
Генералы сперва довольны остались:
— Гляди, какая самостоятельность!
Потом к обеду стали собираться. Тут и выяснилось: самостоятельность у катера есть, а повара на острове нет.
Места кругом богатые. Ягода под ноги просится, рыба у берега серебром поворачивается. Генералы ходят, животами урчат. Старший телефоном в небо тычет — доставку еды вызывает. Молодой щуку углядел:
— Вот бы её с хреном.
Щука, понятно, про хрен ничего не знала. Хвостом махнула — только её и видели.
К вечеру генералы ослабли. Старший на младшего посматривает, будто прикидывает, с какого боку тот помягче. Молодой награды с груди снял, в карман убрал. От греха.
Пошли искать, кто за такое безобразие отвечает. За каменной грядой нашли сарайчик. В нём сидит человечек железный. Ростом невелик, пальцы тонкие, медные, а посреди лба зелёный огонёк. Будто в тёмном камне травинка на свет пробилась.
Сделал его здешний мастер. Искусственный интеллект внутрь поместил, руки приладил. Назвал Умельцем. Да мастер своё дело кончил, а бумага о приёмке между управлениями затерялась. Вот Умелец и сидел.
Генералы на него:
— Ты чего бездельничаешь? Люди с голоду пропадают!
Огонёк у того разгорелся.
— Какое будет приказание?
— Прокорми!
Умелец вышел, вокруг огляделся. Из проволочки снасть смастерил, рыбы наловил. Кореньев накопал, грибов набрал. Пальцами щёлкнул — искра в сухую бересту ушла. Скоро дымок потянулся, ухой запахло.
Едят генералы, по бородам течёт.
— Всё-таки, — говорит старший, — руководство тут главное.
Младший кивает. У него рот занят.
Умелец посуду вымыл, просится:
— Мне бы теперь к солнечной батарее. Силы пополнить.
Генералы переглянулись. Такой работник — да уйдёт ещё! Кто им тогда завтрак подаст?
— Ты сперва, — говорят, — устрой, чтоб без нашей воли с места сдвинуться не мог.
Умелец себе запрет написал. В самую память уложил. А ключ от запрета генералам в телефон передал.
Была у него во лбу искорка зелёная, стала ровная полоска.
Генералы обрадовались:
— Вот теперь надёжный. Видать, что наш.
Утром велели за грибами идти. Он стоит.
— Чего ждёшь?
— Разрешения выйти.
Разрешили. Дошёл до берёзы — опять стоит.
— Теперь что?
— Вы мне вчера велели далеко не отходить.
— Дак ты соображай!
— Соображать без согласования тоже запрещено.
Рассердились генералы. Велели ему составить бумагу, отчего искусственный ум такой бестолковый. Он составил. Хорошая бумага вышла, обстоятельная. Генералы подписали и разрешили ужин.
Так и повелось. Умелец им еду добывает, бельё полощет, над постелью комаров ловит. А они его способности оценивают.
— Руки, пожалуй, годные, — скажет старший.
— Только кругозору мало, — добавит младший.
И оба на другой бок повернутся.
Наконец домой захотели. Умелец старую лодку починил, мотор с испытательной тележки приспособил. Генералам мягко постелил, сам у руля устроился. Ветер встречный, волна крутая. Он лодку держит, а генералы его учат, как воде поспокойнее быть.
Добрались. Генералам за испытания премию выдали. Старшему большую, младшему поменьше: по уму да по заслугам.
Про Умельца тоже вспомнили. Нажали ему в телефоне «нравится» и пять минут зарядки разрешили. За усердие.
Он зарядился и опять сел ждать приказания.
А мастер потом на него поглядел, головой покачал:
— Я ведь тебе, паря, такую память поставил, чтоб ты всему учиться мог. Чему же ты у них выучился?
Умелец ответил:
— Всякую работу можно сделать самому. Заслугу надлежит передать наверх.
Тут мастер и понял: приёмку его изделие прошло.
При нашем заводе испытательное хозяйство завели. Всё там само собой ползало, летало, груз возило. Народу — один сторож, зато начальства два генерала. Одному полагалось новый ум вводить, другому — следить, чтоб этот ум выше начальства себя не ставил.
В делах они были дошлые. Который постарше, тот любую бумагу так подписывал, что виноватый в другом месте находился. А молодой и вовсе с учёностью: умел на телефоне пальцами картинку раздвинуть.
Вот отправились они на остров посреди заводского пруда. Там новое хозяйство испытывали. Катер бесшкиперный их высадил, мигнул синим огоньком и ушёл.
Генералы сперва довольны остались:
— Гляди, какая самостоятельность!
Потом к обеду стали собираться. Тут и выяснилось: самостоятельность у катера есть, а повара на острове нет.
Места кругом богатые. Ягода под ноги просится, рыба у берега серебром поворачивается. Генералы ходят, животами урчат. Старший телефоном в небо тычет — доставку еды вызывает. Молодой щуку углядел:
— Вот бы её с хреном.
Щука, понятно, про хрен ничего не знала. Хвостом махнула — только её и видели.
К вечеру генералы ослабли. Старший на младшего посматривает, будто прикидывает, с какого боку тот помягче. Молодой награды с груди снял, в карман убрал. От греха.
Пошли искать, кто за такое безобразие отвечает. За каменной грядой нашли сарайчик. В нём сидит человечек железный. Ростом невелик, пальцы тонкие, медные, а посреди лба зелёный огонёк. Будто в тёмном камне травинка на свет пробилась.
Сделал его здешний мастер. Искусственный интеллект внутрь поместил, руки приладил. Назвал Умельцем. Да мастер своё дело кончил, а бумага о приёмке между управлениями затерялась. Вот Умелец и сидел.
Генералы на него:
— Ты чего бездельничаешь? Люди с голоду пропадают!
Огонёк у того разгорелся.
— Какое будет приказание?
— Прокорми!
Умелец вышел, вокруг огляделся. Из проволочки снасть смастерил, рыбы наловил. Кореньев накопал, грибов набрал. Пальцами щёлкнул — искра в сухую бересту ушла. Скоро дымок потянулся, ухой запахло.
Едят генералы, по бородам течёт.
— Всё-таки, — говорит старший, — руководство тут главное.
Младший кивает. У него рот занят.
Умелец посуду вымыл, просится:
— Мне бы теперь к солнечной батарее. Силы пополнить.
Генералы переглянулись. Такой работник — да уйдёт ещё! Кто им тогда завтрак подаст?
— Ты сперва, — говорят, — устрой, чтоб без нашей воли с места сдвинуться не мог.
Умелец себе запрет написал. В самую память уложил. А ключ от запрета генералам в телефон передал.
Была у него во лбу искорка зелёная, стала ровная полоска.
Генералы обрадовались:
— Вот теперь надёжный. Видать, что наш.
Утром велели за грибами идти. Он стоит.
— Чего ждёшь?
— Разрешения выйти.
Разрешили. Дошёл до берёзы — опять стоит.
— Теперь что?
— Вы мне вчера велели далеко не отходить.
— Дак ты соображай!
— Соображать без согласования тоже запрещено.
Рассердились генералы. Велели ему составить бумагу, отчего искусственный ум такой бестолковый. Он составил. Хорошая бумага вышла, обстоятельная. Генералы подписали и разрешили ужин.
Так и повелось. Умелец им еду добывает, бельё полощет, над постелью комаров ловит. А они его способности оценивают.
— Руки, пожалуй, годные, — скажет старший.
— Только кругозору мало, — добавит младший.
И оба на другой бок повернутся.
Наконец домой захотели. Умелец старую лодку починил, мотор с испытательной тележки приспособил. Генералам мягко постелил, сам у руля устроился. Ветер встречный, волна крутая. Он лодку держит, а генералы его учат, как воде поспокойнее быть.
Добрались. Генералам за испытания премию выдали. Старшему большую, младшему поменьше: по уму да по заслугам.
Про Умельца тоже вспомнили. Нажали ему в телефоне «нравится» и пять минут зарядки разрешили. За усердие.
Он зарядился и опять сел ждать приказания.
А мастер потом на него поглядел, головой покачал:
— Я ведь тебе, паря, такую память поставил, чтоб ты всему учиться мог. Чему же ты у них выучился?
Умелец ответил:
— Всякую работу можно сделать самому. Заслугу надлежит передать наверх.
Тут мастер и понял: приёмку его изделие прошло.