Металлообработка: хроники пикирующего цеха (субъективные заметки с барной стойки, v. 2026)
Мы снова глянули на рынок российских производств. Субъективно. Обычно наш канал говорит «на данных», но сегодня мы решили немного отойти от этого скучного подхода. Возьмём только чуть цифр, обещаем ровно столько, сколько влезает на салфетку под кружкой.
Итак, по данным Росстат за 2025 год, объём отгруженных товаров в металлообработке (это когда из металла делают не танк, а, скажем, кронштейн для полки, который потом всё равно не подходит) вырос до 3,2 трлн рублей. Звучит солидно. Примерно как бюджет небольшой европейской страны. Но если копнуть глубже, то это лишь около 1,8% ВВП, а реальный рост с учётом инфляции — как пробежка в валенках по болоту: вроде двигаешься, а сапоги уже утонули.
Средняя рентабельность по отрасли — всё ещё около 6–7%. Это как средняя по больнице: у кого-то жар, у кого-то трупное окоченение, а в среднем — 36,6. Доля убыточных предприятий по итогам 2025-го, по нашим прикидкам из барных разговоров и отчётов, — под 28%. И это только те, кто честно показал минус. Остальные, видимо, просто не успели заполнить форму №2, потому что были в запарах.
Мы встречались с разными людьми и вот что услышали.
Первые жалуются, что на торгах сплошной кошмар. Ты считаешь себестоимость, закладываешь 3% прибыли, молишься, чтобы станок не сломался, а приходит кто-то и ставит цену ниже стоимости металлолома. Как? Зачем? Ответ один: «Потом разберёмся». И ведь разбираются. Тогда выясняется, что победитель тендера — это ООО «Ромашка», зарегистрированное в квартире чьей-то бабушки. Демпинг в металлообработке — это не экономическая стратегия, а вид экстремального спорта.
Вторые уже в судах. У них там целый сериал, который по драматургии даст фору «Санте-Барбаре». То им не заплатили, то они не допоставили, то банк требует залог, то ФНС нашла «схему», то заказчик обанкротился и предлагает забрать долг металлическими гаражами. Причём гаражи — это, пожалуй, самое ликвидное, что они видели за год. Слушаешь — и кажется, что металлообработка в России — это не про станки и допуски, а про обеспечительные меры, ходатайства и приобщение к делу переписки в WhatsApp. Арбитраж стал новым цехом.
Третьи планируют накрыться медным тазом. Это те, которые в баре, поэтому тут всё не точно. Но фраза прозвучала, и, судя по их глазам, это не метафора, а бизнес-план на 2027 год. Медный таз, кстати, продукт металлообработки. И, по их словам, единственный актив, который не арестуют, не отожмут и не съест инфляция.
Прогнозы эксперты дают осторожные, как сапёр на минном поле. Спрос со стороны машиностроения вроде оживает, ГОЗ продолжает кормить, но ключевая ставка всё ещё кусается, как ротвейлер, которого забыли покормить. А кадровый голод уже не просто волк, а целая стая. Токарей и фрезеровщиков ищут дольше, чем инвесторов, и находят примерно с той же вероятностью. Зарплаты растут, но вместе с ними растёт и себеска. Получается замкнутый круг: чтобы удержать рабочего, надо поднять цену, а чтобы выиграть тендер — надо цену уронить. И вот ты уже не производитель, а эквилибрист на канате с факелом в одной руке и кредитным договором в другой.
И всё-таки что-то в этой отрасли держит людей. Не прибыль, не стабильность, не благодарность заказчиков. А какое-то упрямое желание сделать деталь, которая встанет в узел, который поедет по дороге, которая построит мост. Или хотя бы не развалится до конца гарантии. Или хотя бы развалится после того, как акт подписан. Это уже считается успехом.
Металлообработка в России в 2026 году — это как русская душа: снаружи сталь, внутри нервы, а посредине — станок 1987 года, который всё ещё точит. Точит и плачет, потому что запчасти к нему делали на заводе, которого больше нет, а чертежи хранятся у бывшего главного инженера, который уехал в Израиль.
И если вам кажется, что мы сгустили краски, — приходите в бар. Мы расскажем, где взять отчёт, по которому всё хорошо. Он лежит под салфеткой, рядом с медным тазом.
P.S. Данные — оценочные, основаны на предварительных итогах 2026 года, но многие, похоже, подводят их уже осенью.
Мы снова глянули на рынок российских производств. Субъективно. Обычно наш канал говорит «на данных», но сегодня мы решили немного отойти от этого скучного подхода. Возьмём только чуть цифр, обещаем ровно столько, сколько влезает на салфетку под кружкой.
Итак, по данным Росстат за 2025 год, объём отгруженных товаров в металлообработке (это когда из металла делают не танк, а, скажем, кронштейн для полки, который потом всё равно не подходит) вырос до 3,2 трлн рублей. Звучит солидно. Примерно как бюджет небольшой европейской страны. Но если копнуть глубже, то это лишь около 1,8% ВВП, а реальный рост с учётом инфляции — как пробежка в валенках по болоту: вроде двигаешься, а сапоги уже утонули.
Средняя рентабельность по отрасли — всё ещё около 6–7%. Это как средняя по больнице: у кого-то жар, у кого-то трупное окоченение, а в среднем — 36,6. Доля убыточных предприятий по итогам 2025-го, по нашим прикидкам из барных разговоров и отчётов, — под 28%. И это только те, кто честно показал минус. Остальные, видимо, просто не успели заполнить форму №2, потому что были в запарах.
Мы встречались с разными людьми и вот что услышали.
Первые жалуются, что на торгах сплошной кошмар. Ты считаешь себестоимость, закладываешь 3% прибыли, молишься, чтобы станок не сломался, а приходит кто-то и ставит цену ниже стоимости металлолома. Как? Зачем? Ответ один: «Потом разберёмся». И ведь разбираются. Тогда выясняется, что победитель тендера — это ООО «Ромашка», зарегистрированное в квартире чьей-то бабушки. Демпинг в металлообработке — это не экономическая стратегия, а вид экстремального спорта.
Вторые уже в судах. У них там целый сериал, который по драматургии даст фору «Санте-Барбаре». То им не заплатили, то они не допоставили, то банк требует залог, то ФНС нашла «схему», то заказчик обанкротился и предлагает забрать долг металлическими гаражами. Причём гаражи — это, пожалуй, самое ликвидное, что они видели за год. Слушаешь — и кажется, что металлообработка в России — это не про станки и допуски, а про обеспечительные меры, ходатайства и приобщение к делу переписки в WhatsApp. Арбитраж стал новым цехом.
Третьи планируют накрыться медным тазом. Это те, которые в баре, поэтому тут всё не точно. Но фраза прозвучала, и, судя по их глазам, это не метафора, а бизнес-план на 2027 год. Медный таз, кстати, продукт металлообработки. И, по их словам, единственный актив, который не арестуют, не отожмут и не съест инфляция.
Прогнозы эксперты дают осторожные, как сапёр на минном поле. Спрос со стороны машиностроения вроде оживает, ГОЗ продолжает кормить, но ключевая ставка всё ещё кусается, как ротвейлер, которого забыли покормить. А кадровый голод уже не просто волк, а целая стая. Токарей и фрезеровщиков ищут дольше, чем инвесторов, и находят примерно с той же вероятностью. Зарплаты растут, но вместе с ними растёт и себеска. Получается замкнутый круг: чтобы удержать рабочего, надо поднять цену, а чтобы выиграть тендер — надо цену уронить. И вот ты уже не производитель, а эквилибрист на канате с факелом в одной руке и кредитным договором в другой.
И всё-таки что-то в этой отрасли держит людей. Не прибыль, не стабильность, не благодарность заказчиков. А какое-то упрямое желание сделать деталь, которая встанет в узел, который поедет по дороге, которая построит мост. Или хотя бы не развалится до конца гарантии. Или хотя бы развалится после того, как акт подписан. Это уже считается успехом.
Металлообработка в России в 2026 году — это как русская душа: снаружи сталь, внутри нервы, а посредине — станок 1987 года, который всё ещё точит. Точит и плачет, потому что запчасти к нему делали на заводе, которого больше нет, а чертежи хранятся у бывшего главного инженера, который уехал в Израиль.
И если вам кажется, что мы сгустили краски, — приходите в бар. Мы расскажем, где взять отчёт, по которому всё хорошо. Он лежит под салфеткой, рядом с медным тазом.
P.S. Данные — оценочные, основаны на предварительных итогах 2026 года, но многие, похоже, подводят их уже осенью.