Стандартная фраза тренеров коммерческих школ: дети слабые, мы не сделаем их футболистами.
Прихожу смотреть тренировку: и не вижу там слабых детей. Обычные ребята. С характером всё в порядке, с подвижностью всё в порядке, с желанием тоже. 11 лет. Ещё не так давно многие состоявшиеся футболисты начинали заниматься именно в этом возрасте.
А тренеры, без единой эмоции. Свистком крутят, перешептываются, ветераны цеха. А по возрасту по 23-25 лет.
«Артур Маратыч, у нас всё нормально, мы в порядке, но с ними мы ничего не добьёмся, набор нужен».
What??? И ведь структура тренировки правильная. Подвижка, квадраты, игра, немного изоляции между ними. Но внутри каждого упражнения: без напряжения, без требования, без «ещё! быстрее! темп! давай!». Форма есть. Содержания нет.
Прохожу мимо родителей: «а вы чего тут сидите?» «Не пускают». Иду к админу: «Пускаем, конечно». Иду к тренерам: «Не пускаем. Лезут, не понимая ничего». «А вы что-то сделали, чтобы понимали?»
Три ответа на один вопрос. И ни один про политику школы.
Ехал обратно и вспомнил Лёшу Румянцева и его тренировку в Строгино-2005. Выматывается так, будто сам отыграл все полтора часа. Не закрывает рот ни на минуту. Вот тогда и сложилось: про эффект низкой базы. Это когда отправная точка низкая, и любой сдвиг с неё выглядит достижением. Сам факт: не приговор. Приговор: «мы не сделаем их футболистами» без единой попытки сдвинуться.
А вот «у нас всё нормально, но с ними мы ничего не добьёмся»: это уже не про базу. Это ассертивность. Точнее, её нехватка. Ассертивность: это не «у нас всё нормально», а «я отвечаю за то, что происходит на этом поле». Алексей Андреевич не разводит руками на потолок своих игроков: он выматывается вместе с ними. А некоторые тренеры разводят руками на потолок своих детей, и на этом для себя всё решают.
Низкая база это диагноз, не приговор. С ней можно работать. А можно остановиться на ней и сказать: мы не виноваты, контингент такой. А закрытая дверь для родителей: это уже не диагноз ситуации. Это диагноз тренера.
А расследование традиционно удаётся, пока не доходит до того, кто его ведёт 😉
Эффект низкой базы или всё-таки ассертивность?
И кстати, а какие у вас сотрудники?
Прихожу смотреть тренировку: и не вижу там слабых детей. Обычные ребята. С характером всё в порядке, с подвижностью всё в порядке, с желанием тоже. 11 лет. Ещё не так давно многие состоявшиеся футболисты начинали заниматься именно в этом возрасте.
А тренеры, без единой эмоции. Свистком крутят, перешептываются, ветераны цеха. А по возрасту по 23-25 лет.
«Артур Маратыч, у нас всё нормально, мы в порядке, но с ними мы ничего не добьёмся, набор нужен».
What??? И ведь структура тренировки правильная. Подвижка, квадраты, игра, немного изоляции между ними. Но внутри каждого упражнения: без напряжения, без требования, без «ещё! быстрее! темп! давай!». Форма есть. Содержания нет.
Прохожу мимо родителей: «а вы чего тут сидите?» «Не пускают». Иду к админу: «Пускаем, конечно». Иду к тренерам: «Не пускаем. Лезут, не понимая ничего». «А вы что-то сделали, чтобы понимали?»
Три ответа на один вопрос. И ни один про политику школы.
Ехал обратно и вспомнил Лёшу Румянцева и его тренировку в Строгино-2005. Выматывается так, будто сам отыграл все полтора часа. Не закрывает рот ни на минуту. Вот тогда и сложилось: про эффект низкой базы. Это когда отправная точка низкая, и любой сдвиг с неё выглядит достижением. Сам факт: не приговор. Приговор: «мы не сделаем их футболистами» без единой попытки сдвинуться.
А вот «у нас всё нормально, но с ними мы ничего не добьёмся»: это уже не про базу. Это ассертивность. Точнее, её нехватка. Ассертивность: это не «у нас всё нормально», а «я отвечаю за то, что происходит на этом поле». Алексей Андреевич не разводит руками на потолок своих игроков: он выматывается вместе с ними. А некоторые тренеры разводят руками на потолок своих детей, и на этом для себя всё решают.
Низкая база это диагноз, не приговор. С ней можно работать. А можно остановиться на ней и сказать: мы не виноваты, контингент такой. А закрытая дверь для родителей: это уже не диагноз ситуации. Это диагноз тренера.
А расследование традиционно удаётся, пока не доходит до того, кто его ведёт 😉
Эффект низкой базы или всё-таки ассертивность?
И кстати, а какие у вас сотрудники?