Н / Нн
Может ли небольшая группа вооруженных людей сменить режим? Да, может. Это модель высадки барбудос на «Гранма». Сам Гевара называл такую тактику «фоко», очаг. Суть этой тактики: небольшой группе не нужно физически уничтожить государственные структуры – ей достаточно уничтожить государство «морально». Если группа будет способна демонстративно атаковать государство и уходить от наказания, это разрушит ореол неуязвимости и веру во всемогущество государства. Достаточно яркие атаки привлекут внимание и подтолкнут людей подражать группе «фоко». Другими словами, цель небольшой вооруженной группы – вызвать каскад смещения лояльности, от государства – к партизанам.
Может ли ненасильственный протест победить авторитарный режим с миллионами силовиков? Да, может. Атаки ненасильственного протеста нацелены не на то чтобы нанести физической вред, а на то чтобы продемонстрировать остальным: против государства можно выступать, даже если это грозит жестокими наказаниями. Идея может быть сильнее страха. Если общество отреагирует, в движение будет приходить больше людей, чем успевает садиться или погибать. Таким образом, разрушится вера во всемогущество государства – будет очевидно, что оно не способно себя защитить, даже когда против него выступают безоружные люди. Репрессии – всегда обоюдоострый меч, и в момент кризиса они начинают давать и прямой (террор) и обратный эффект («откат»). Стратеги нн-движения даже рассчитывают на безобразные репрессии. Жестокость отталкивают людей и побуждают к протесту. Чем сильнее репрессии – тем сильнее отвращение, которое они вызывают. Когда жестокость накладывается на видимую беспомощность, надламывается легитимность государства. Другими словами, цель ненасильственного протестного движения – вызвать каскад смещения лояльности, от государства – к протестующим.
Наконец, обе тактики могут работать в комбинации – это называется «движением с радикальным крылом».
Сейчас модно называть вооруженное сопротивление «настоящим», а ненасильственное – карикатурой, насмешкой над сопротивлением. Кто-то даже писал, что ненасильственное сопротивление – это когда «запрещено быть сильным». Видимо, комментаторы оценивают «силу» по внешнему эффекту: громкая стрельба, стильная форма, больше пафоса.
В принципе, это нормально: люди склонны судить по личному опыту стычек. Нам трудно думать про большие системы – это поведение кажется слишком чуждым, словно алиены или древние боги. Нелинейность, сетевые эффекты, каскады. Хочется наделять их человеческими чертами. А меняющий мировоззрение опыт кажется нам важнее цифр. Чтобы изменить эту привычку, нужно провести над собой большую работу.
Мужик с автоматом сильнее безоружного в личном столкновении. Да и впечатляет больше. Значит и движение с автоматами должно быть сильнее. Нам кажется, что государство или сообщество можно «убить», словно отдельного человека.
Конечно, это иллюзия. Сила движения не имеет никакого отношения к физической силе, которая значима в личном конфликте. Движения побеждают способностью вызывать каскад смены лояльности в обществе.
Хорошо это или плохо, но к такому результату чаще приводит крупный ненасильственный протест. Помните, что наивное понимание силы как огневой мощи и жестокости привело РФ или ИГИЛ к изоляции и медленному угасанию.
Не только личный опыт нельзя применять к большому обществу. Но и отдельные случаи нельзя использовать, как аргументы в этом споре об эффективности тактики (вспомните иллюстрации с героическими партизанами и слабыми протестующими – или наоборот – во многих каналах). Потому что мы можем сравнить воодушевляющие рейды РДК и «Легиона» на территорию России с бессильным протестом ФБК. А можем сравнить успешный ненасильственный Майдан с потерпевшим поражение исламистским подпольем на Кавказе. Отдельные случаи можно подобрать на любой вкус. Но закономерность нам показывает только распределение случаев. В масштабе мира, ненасильственные майданы ведут к победе пропорционально чаще, чем вооруженные восстания. Которые достаточно часто заканчиваются, как на Кавказе – потерей поддержки, изоляцией, поражением.
Продолжение ниже.
Может ли небольшая группа вооруженных людей сменить режим? Да, может. Это модель высадки барбудос на «Гранма». Сам Гевара называл такую тактику «фоко», очаг. Суть этой тактики: небольшой группе не нужно физически уничтожить государственные структуры – ей достаточно уничтожить государство «морально». Если группа будет способна демонстративно атаковать государство и уходить от наказания, это разрушит ореол неуязвимости и веру во всемогущество государства. Достаточно яркие атаки привлекут внимание и подтолкнут людей подражать группе «фоко». Другими словами, цель небольшой вооруженной группы – вызвать каскад смещения лояльности, от государства – к партизанам.
Может ли ненасильственный протест победить авторитарный режим с миллионами силовиков? Да, может. Атаки ненасильственного протеста нацелены не на то чтобы нанести физической вред, а на то чтобы продемонстрировать остальным: против государства можно выступать, даже если это грозит жестокими наказаниями. Идея может быть сильнее страха. Если общество отреагирует, в движение будет приходить больше людей, чем успевает садиться или погибать. Таким образом, разрушится вера во всемогущество государства – будет очевидно, что оно не способно себя защитить, даже когда против него выступают безоружные люди. Репрессии – всегда обоюдоострый меч, и в момент кризиса они начинают давать и прямой (террор) и обратный эффект («откат»). Стратеги нн-движения даже рассчитывают на безобразные репрессии. Жестокость отталкивают людей и побуждают к протесту. Чем сильнее репрессии – тем сильнее отвращение, которое они вызывают. Когда жестокость накладывается на видимую беспомощность, надламывается легитимность государства. Другими словами, цель ненасильственного протестного движения – вызвать каскад смещения лояльности, от государства – к протестующим.
Наконец, обе тактики могут работать в комбинации – это называется «движением с радикальным крылом».
Сейчас модно называть вооруженное сопротивление «настоящим», а ненасильственное – карикатурой, насмешкой над сопротивлением. Кто-то даже писал, что ненасильственное сопротивление – это когда «запрещено быть сильным». Видимо, комментаторы оценивают «силу» по внешнему эффекту: громкая стрельба, стильная форма, больше пафоса.
В принципе, это нормально: люди склонны судить по личному опыту стычек. Нам трудно думать про большие системы – это поведение кажется слишком чуждым, словно алиены или древние боги. Нелинейность, сетевые эффекты, каскады. Хочется наделять их человеческими чертами. А меняющий мировоззрение опыт кажется нам важнее цифр. Чтобы изменить эту привычку, нужно провести над собой большую работу.
Мужик с автоматом сильнее безоружного в личном столкновении. Да и впечатляет больше. Значит и движение с автоматами должно быть сильнее. Нам кажется, что государство или сообщество можно «убить», словно отдельного человека.
Конечно, это иллюзия. Сила движения не имеет никакого отношения к физической силе, которая значима в личном конфликте. Движения побеждают способностью вызывать каскад смены лояльности в обществе.
Хорошо это или плохо, но к такому результату чаще приводит крупный ненасильственный протест. Помните, что наивное понимание силы как огневой мощи и жестокости привело РФ или ИГИЛ к изоляции и медленному угасанию.
Не только личный опыт нельзя применять к большому обществу. Но и отдельные случаи нельзя использовать, как аргументы в этом споре об эффективности тактики (вспомните иллюстрации с героическими партизанами и слабыми протестующими – или наоборот – во многих каналах). Потому что мы можем сравнить воодушевляющие рейды РДК и «Легиона» на территорию России с бессильным протестом ФБК. А можем сравнить успешный ненасильственный Майдан с потерпевшим поражение исламистским подпольем на Кавказе. Отдельные случаи можно подобрать на любой вкус. Но закономерность нам показывает только распределение случаев. В масштабе мира, ненасильственные майданы ведут к победе пропорционально чаще, чем вооруженные восстания. Которые достаточно часто заканчиваются, как на Кавказе – потерей поддержки, изоляцией, поражением.
Продолжение ниже.