Animals with hands, art and Transhumanism. Животные с руками, арт и трансгуманизм

Что получилось у кураторов основной выставки, продолживших дело комиссара
Итак, что значит «В минорной тональности»? Кураторский текст на все лады пытается нам это объяснить, закольцовывая одни и те же фразы: поэзия, полутона, пространства между крайностями, оазисы спокойствия, малые островные государства посреди океана, порталы в пространства заботы и коллективности. 
Биеннале в этом году действительно в миноре. Сдержанная, приглушенная, не имеющая ни ярких опорных работ, ни каких-то осмысленных выделенных зон. С точки зрения техник многое перешло из прошлой Биеннале: много текстиля, дерева, керамики, ручного труда. Деколониальность, ремесленность и история практик сопротивления были основными рефренами и прошлой Биеннале (где комиссаром впервые стал латиноамериканец). Но если в прошлый раз зрителя вели за руку по политическим трендам, то в этом году все полушепотом и мимоходом. И все идеи -- из тех, что звучат не последние два года, а последние лет десять. Тревожный новый мир -- с апокалиптичным страхом перед искусственным интеллектом, экологическим коллапсом, надвигающимся фашизмом, агрессивными протестами и культурными разломами -- в основных кураторских выставках Биеннале как бы и не присутствует. Но и оазисом тишины они не становятся: настолько невнятны и разрозненны их маршруты.  
Смешение линий, невнятные нарративы. Некоторые залы срифмованы просто по цвету работ. Другие вроде по темам, но от этого не лучше. А какие-то по материалу: а давайте к текстилю добавим текстиль, а сверху еще текстиль. Экспликации разнесены так, что иногда не получается сопоставить текст с работой. Плюс постоянные повторы как в текстах, так и в экспозиции в целом. Две работы художника мы нашли в Джардини как единую инсталляцию, а третья из той же серии оказалась в Арсенале. Или одна серия работ художника втиснута в узкий коридор, а другая, того же размера и в той же технике, внезапно разнесена на две огромные стены уже в другом павильоне. Наташа справедливо заметила, что и в предыдущих Биеннале один художник мог быть представлен несколькими работами в разных локациях. Но это, как правило, были опорные художники и их было немного.  В этот раз логика неясна. Иногда зритель понимает, что перед ним один и тот же художник, а иногда нет. Тексты содержат описания всех работ художника сразу, что ясности, мягко говоря, не добавляет.

Ко всем этому еще упрощенная (имею в виду basic, но не могу найти слово) архитектура и тесная застройка. Особенно в центральном павильоне Джардини, который чем дальше от входа, тем больше напоминает салонную развеску в МДХ. 

Вся эта растерянность несыгранного ансамбля приводит к тому, что кураторские выставки биеннале кажутся черновиком черновика черновика. Насколько этот результат связан со смертью куратора, насколько — с общим контекстом прошедших двух лет, а насколько — с кураторской командой из пяти человек, которая до смерти Коуо встречалась вживую всего один раз? 
Ну и вспоним, что пока внутри основных кураторских выставок Биеннале расползалась вся эта мутная незавершенность, снаружи месяцами шли скандалы с национальными павильонами, политические заявления и споры, забастовки художников, самороспуски жюри, закрытия павильонов и протесты. Эти скандалы настолько пересилили «минорные тональности», что эта Биеннале больше запомнится политическими потрясениями, чем работами.

Несмотря на все это неутешительное вступление, рассказать о работах тоже есть что.
Но так как сил притворяться, что внутри кураторских выставок мы ходили по каким-то осмысленным маршрутам, у меня нет, то полезнее будет показать отдельных художников и их практику, объединяя работы, даже если они появляются в разных павильонах.

Кураторский текст, кстати, на сайте Биеннале отсутствует, но он составлен из частей вот этого текста.

Венецианская биеннале 2026: минорное вступление

Наверное, в первом за два года посте должно быть духоподъемное вступление, но отрезок от «Иностранцев повсюду» 2024 года до действующей Биеннале «В минорной тональности» дался нелегко (по крайней мере, мне). Писать о том, как на нас отразились прошедшие два года, — долго и сложно, но кажется, что именно в этом времени между «большими» выставками и складывается все то, что позволяет эти самые выставки понять.

Мы с Наташей после Венеции уже успели заехать в Рур на Манифесту, и первые впечатления от Биеннале улеглись. И вот что осталось после самой большой мировой выставки современного искусства  — чувство меланхолии, но не отчаянной триеровской, а растерянной и отчасти поколенческой.

Биеннале 2026 года сложилась если не под знаком утраты, то на ее фоне. Не помню, чтобы в предыдущих итерациях так часто звучало имя комиссара (основного куратора). Но Койо Коуо, умершая за год до открытия, была на Биеннале намного заметнее, чем большинство ее предшественников. Ей были посвящены национальные павильоны и работы приглашенных художников. А в Джардини была большая инсталляция, где Коуо и Тони Моррисон (писательница, первая чернокожая женщина -- лауреат Нобелевской премии) были изображены на восьмичастном мурале святыми, благосклонно взирающими  на нас с высоты нечеловеческого роста, стоя у врат сада магнолий.

Коуо была большим куратором с позицией, хорошо переводимой на язык институционального искусства. Получившая образование в Швейцарии, она переехала в Сенегал и развивала практику вокруг идей панафриканизма. Основала в Дакаре резиденцию RAW Material Company (которая тоже получила на Биеннале свой уголок и не один), затем возглавила переживавший кризис музей современного африканского искусства в Кейптауне и за шесть лет превратила его в одну из ведущих институций на африканском континенте. Входила в кураторские команды Документы, делала выставки, которые несколько лет гастролировали по разным странам. Стала первой чернокожей женщиной, назначенной комиссаром Биеннале (за всю историю у Биеннале было всего два чернокожих комиссара, включая Коуо, и всего 6 женщин из более 50). Казалось бы, идеальный кандидат, чтобы помочь Биеннале хоть на время избавиться от обвинений в евроцентризме.

Но, едва успев обозначить концепцию и набросать первый список приглашенных художников, Коуо умирает. Ее дело подхватила группа ее соратников, которых она приглашала на позиции рядовых кураторов и в техническую команду. И кажется, что эта неожиданная смерть (через пять месяцев после назначения и за десять дней до объявления основной темы Биеннале) законсервировала выставку на переходном этапе между идеей и воплощением. Как будто кураторская группа набрела на незавершенный роман и попробовала его дописать, но каждый всего по странице.

#биеннале #кураторское