Совсем скоро мне 40.
В 19 я была уверена, что в этом возрасте жизнь заканчивается.
После сорока, как мне тогда казалось, человек уже не живёт, а доживает. Желательно тихо, не мешая молодым.
Сейчас мне почти 40, и я вынуждена признать: в одном я всё-таки ошибалась. Молодым я все еще мешаю.
А в остальном жизнь после сорока почему-то вполне себе продолжается.
Причём местами даже становится интереснее (хотя я предпочла бы скучную).
У меня есть дети. И это, пожалуй, главный аргумент в пользу продолжения существования.
Я счастлива, что они у меня есть. И что у них есть я. Хотя последнее они пока воспринимают без особого восторга. Видимо, благодарность придёт с возрастом. Лет через сорок. Ну или не придет.
У меня есть мечты.
Что довольно странно, если верить моей 19-летней версии себя. Она считала, что после сорока максимум можно мечтать о хорошем давлении и удобной обуви (с удобной обувью пока загвоздка).
Оказывается, можно хотеть гораздо большего. Можно придумывать себе новые цели, начинать что-то с нуля и даже иногда верить, что получится.
У меня есть мой выбор.
Он, правда, не всегда впечатляет. Порой приходится выбирать не между «хорошо» и «плохо», а между «плохо» и «ну, это хотя бы не совсем ужасно». Но теперь я хотя бы стараюсь понимать, что именно выбираю. Зачем. И готова ли потом жить с последствиями. Это, конечно, не мудрость. Скорее, поздно приобретённая осторожность.
У меня есть здоровье.
Не то чтобы я теперь просыпаюсь бодрой, как в рекламе йогурта с бифидобактериями и кусочками фруктов. Иногда организм с утра сообщает мне новости, которые я не заказывала. Но в большинстве дней всё работает. И я всё чаще понимаю, что это не само собой разумеется.
У меня есть навыки, привычки и знания.
Я всё ещё учусь. Что-то осваиваю, что-то оттачиваю, от чего-то избавляюсь.
Есть ещё мои люди.
И тут мне действительно повезло.
Иногда я смотрю на них и думаю: господи, за что мне это всё?
Причём в хорошем смысле.
И наконец — у меня есть моя жизнь.
Не идеальная.
Не та, которую я когда-то планировала.
И вообще довольно странная местами.
Но моя.
И пока я в ней, мне кажется немного преждевременным объявлять её законченной.
Да, я устаю.
Да, я иногда понятия не имею, что делаю.
Да, кое-какие решения я бы сейчас приняла иначе.
А некоторые — вообще никогда.
Но, кажется, в какой-то момент я перестала измерять жизнь тем, сколько всего успела.
Перестала считать чужие ожидания своими дедлайнами.
Перестала думать, что к определённому возрасту обязательно должна стать какой-то законченной версией себя.
Как будто человек — это проект, который к 40 должен выйти из беты.
Нет.
Я всё ещё в процессе.
У меня всё ещё есть вопросы, сомнения, планы, дурацкие идеи, хорошие люди, плохие решения, дети, мечты и желание посмотреть, что будет дальше.
И, пожалуй, именно это мне сейчас нравится больше всего.
В 19 я думала, что к 40 всё уже будет понятно.
Теперь мне почти 40, и я наконец понимаю: ничего не понятно.
В 19 я была уверена, что в этом возрасте жизнь заканчивается.
После сорока, как мне тогда казалось, человек уже не живёт, а доживает. Желательно тихо, не мешая молодым.
Сейчас мне почти 40, и я вынуждена признать: в одном я всё-таки ошибалась. Молодым я все еще мешаю.
А в остальном жизнь после сорока почему-то вполне себе продолжается.
Причём местами даже становится интереснее (хотя я предпочла бы скучную).
У меня есть дети. И это, пожалуй, главный аргумент в пользу продолжения существования.
Я счастлива, что они у меня есть. И что у них есть я. Хотя последнее они пока воспринимают без особого восторга. Видимо, благодарность придёт с возрастом. Лет через сорок. Ну или не придет.
У меня есть мечты.
Что довольно странно, если верить моей 19-летней версии себя. Она считала, что после сорока максимум можно мечтать о хорошем давлении и удобной обуви (с удобной обувью пока загвоздка).
Оказывается, можно хотеть гораздо большего. Можно придумывать себе новые цели, начинать что-то с нуля и даже иногда верить, что получится.
У меня есть мой выбор.
Он, правда, не всегда впечатляет. Порой приходится выбирать не между «хорошо» и «плохо», а между «плохо» и «ну, это хотя бы не совсем ужасно». Но теперь я хотя бы стараюсь понимать, что именно выбираю. Зачем. И готова ли потом жить с последствиями. Это, конечно, не мудрость. Скорее, поздно приобретённая осторожность.
У меня есть здоровье.
Не то чтобы я теперь просыпаюсь бодрой, как в рекламе йогурта с бифидобактериями и кусочками фруктов. Иногда организм с утра сообщает мне новости, которые я не заказывала. Но в большинстве дней всё работает. И я всё чаще понимаю, что это не само собой разумеется.
У меня есть навыки, привычки и знания.
Я всё ещё учусь. Что-то осваиваю, что-то оттачиваю, от чего-то избавляюсь.
Есть ещё мои люди.
И тут мне действительно повезло.
Иногда я смотрю на них и думаю: господи, за что мне это всё?
Причём в хорошем смысле.
И наконец — у меня есть моя жизнь.
Не идеальная.
Не та, которую я когда-то планировала.
И вообще довольно странная местами.
Но моя.
И пока я в ней, мне кажется немного преждевременным объявлять её законченной.
Да, я устаю.
Да, я иногда понятия не имею, что делаю.
Да, кое-какие решения я бы сейчас приняла иначе.
А некоторые — вообще никогда.
Но, кажется, в какой-то момент я перестала измерять жизнь тем, сколько всего успела.
Перестала считать чужие ожидания своими дедлайнами.
Перестала думать, что к определённому возрасту обязательно должна стать какой-то законченной версией себя.
Как будто человек — это проект, который к 40 должен выйти из беты.
Нет.
Я всё ещё в процессе.
У меня всё ещё есть вопросы, сомнения, планы, дурацкие идеи, хорошие люди, плохие решения, дети, мечты и желание посмотреть, что будет дальше.
И, пожалуй, именно это мне сейчас нравится больше всего.
В 19 я думала, что к 40 всё уже будет понятно.
Теперь мне почти 40, и я наконец понимаю: ничего не понятно.