Мне кажется, одна из вещей, с которой сталкивается большинство эмигрантов в стране с другим языком, — это то, что окружающие постоянно воспринимают тебя немного тупым менее компетентным, чем ты есть на самом деле.
Это редко выражается напрямую, но проявляется в бытовых ситуациях. Например, на приёме у врача, в разговоре с юристом или со страховщиком. Если рядом со мной сидит носитель французского языка, то очень часто происходит одно и то же: я объясняю ситуацию, задаю вопрос или высказываю мнение, а собеседник смотрит не на меня, а на франкофона рядом, как будто ожидая подтверждения того, что я только что сказала.
И это происходит даже тогда, когда я прекрасно владею темой и ясно выражаю свои мысли. Более того, иногда я разбираюсь в вопросе значительно лучше всех присутствующих. Но людям всё равно нужен носитель языка для своеобразной валидации моих слов. Носитель подтверждает: «Да, она именно это сказала», — и только после этого собеседник принимает сказанное всерьёз.
Самое тяжёлое в этом то, что для людей это совершенно естественная реакция. Они даже не замечают, что делают это.
(Снимая вопросы, у меня хороший французский, С1 по тесту; и то, потому что я никогда его толком не учила и у меня рандомное употребление рода. Но это минимальное неудобство. Я могу сама себя слушать в аудиозаписи, и я объективно хорошо говорю)
Когда внутри всё спокойно, меня это почти не задевает, могу посмеяться. Но, если я уже раздражена или уставшая, это может довести до неприятной ремарки: «Но я только что сказала ровно то же самое. Почему вы переспрашиваете это у него или у неё?»
То есть, для них, между человеком, который говорит на языке, и человеком, который является его носителем, существует разница в статусе. Носитель, «белый» человек, который подтвердит, что именно я имела в виду.
Это редко выражается напрямую, но проявляется в бытовых ситуациях. Например, на приёме у врача, в разговоре с юристом или со страховщиком. Если рядом со мной сидит носитель французского языка, то очень часто происходит одно и то же: я объясняю ситуацию, задаю вопрос или высказываю мнение, а собеседник смотрит не на меня, а на франкофона рядом, как будто ожидая подтверждения того, что я только что сказала.
И это происходит даже тогда, когда я прекрасно владею темой и ясно выражаю свои мысли. Более того, иногда я разбираюсь в вопросе значительно лучше всех присутствующих. Но людям всё равно нужен носитель языка для своеобразной валидации моих слов. Носитель подтверждает: «Да, она именно это сказала», — и только после этого собеседник принимает сказанное всерьёз.
Самое тяжёлое в этом то, что для людей это совершенно естественная реакция. Они даже не замечают, что делают это.
(Снимая вопросы, у меня хороший французский, С1 по тесту; и то, потому что я никогда его толком не учила и у меня рандомное употребление рода. Но это минимальное неудобство. Я могу сама себя слушать в аудиозаписи, и я объективно хорошо говорю)
Когда внутри всё спокойно, меня это почти не задевает, могу посмеяться. Но, если я уже раздражена или уставшая, это может довести до неприятной ремарки: «Но я только что сказала ровно то же самое. Почему вы переспрашиваете это у него или у неё?»
То есть, для них, между человеком, который говорит на языке, и человеком, который является его носителем, существует разница в статусе. Носитель, «белый» человек, который подтвердит, что именно я имела в виду.