Поэтому главным повседневным пространством в таких историях можно считать сам разрушенный мир в целом – ведь в каком-то смысле он и становится воплощением той самой «палатки» из кэмпинг-исяси-кеев, поскольку также сосредоточен на «лечении» от «общественного» через «путешествие», также служит «площадкой для освоения навыков выживания» и также представляет собой границу между цивилизацией и природой – просто не географическую, а временну‌ю, – в виде обвитого растительностью и заселенного дикими животными города.
 
Но можно ли назвать «разрушенный мир» финальной формой пространства в историях «повседневного» типа? В конце концов, что может быть безопаснее места, которое невозможно уничтожить, поскольку оно уже? Что ж, как оказывается, есть одно такое, и чтобы о нем рассказать, потребуется еще один великий сериал –  в этот раз 2020-х, – который уже успели потитуловать произведением, «положившим конец жанру повседневной жизни».