Заметки Натальи Бехтеревой

Посплетничаем о сплетнях?

В среднем человек сплетничает около 52 минут в день: в 2019 году психологи из Калифорнийского университета попросили 467 человек носить с собой диктофон, который в течение дня записывал фрагменты их разговоров.

Оказалось, что примерно три четверти сплетен нейтральны по тону, а обсуждают люди в основном знакомых (знаменитости появляются в разговорах примерно в 9 раз реже).

Сплетней исследователи считали любые разговоры о тех, кого нет рядом, и при таком определении, заметили психологи, трудно представить человека, который никогда не сплетничает.

Сплетни принято осуждать. И не без причины

Они могут разрушать репутацию, превращать предположение в «общеизвестный факт», создавать коалиции против человека и позволять нам проявлять агрессию, не вступая в прямой конфликт.

Но общество без сплетен, скорее всего, невозможно

Через разговоры о других мы узнаем негласные правила группы: что здесь одобряют, чего не прощают, кому доверяют, а предупреждение о человеке, который нарушает договоренности или использует других, защищает тех, кто может с этим столкнуться.

Еще сплетня создает близость: сообщая что-то «только между нами», мы приглашаем человека во внутренний круг. Но эта близость хрупкая, ведь если отношения строятся на обсуждении третьего, однажды этим третьим можете оказаться вы.

Где же проходит грань между конструктивной и деструктивной сплетней?

Ее можно прочертить по целям и последствиям разговора. Сплетня вредит, когда чужая уязвимость становится поводом для развлечения, доверенное по секрету — способом повысить свой вес в компании, а обсуждение — наказанием, на которое человек не может ответить. И приносит пользу, когда помогает распознать опасность, понять правила среды или проговорить то, о чем все молчат из страха.

Отличить одно от другого помогают четыре вопроса, которые можно задать себе:

• Я защищаю кого-то?
• Пытаюсь разобраться?
• Прошу совета?
• Или мне приятно чужое уязвимое место?

Друзья, а какое вы выработали отношение к сплетням? Где для вас проходит та самая грань в разговорах о тех, кого нет рядом? 👀

Слухи. Норман Роквелл, 1948

Недавно мне стало казаться, что я говорю GPT-шными фразами

Особенно когда эмоционально что-то объясняю. Слышу себя и думаю: откуда этот оборот? А люди, которые давно меня знают, успокаивают, что я всегда так и разговаривала.

У меня появилась гипотеза. Я жила и училась в Штатах, и иногда фразы и целые предложения сначала появляются у меня в голове на английском, а потом я перевожу их на русский. И английская конструкция остается.

Возможно, именно в такие моменты я и слышу у себя что-то ИИ-шное.

Спросила у ChatGPT, как он пишет и почему у меня может быть такое ощущение. Если коротко, ответил так:

Ответ я формирую сразу на русском, но в нем могут встречаться английские конструкции, похожие на буквальный перевод. Также при обучении я усвоил шаблоны деловых и рекламных текстов, поэтому могу воспроизводить их.

В переписках ИИ видно, но можно ли его услышать в разговоре? И как думаете, поменяется ли наша речь под влиянием нейросетей? Интересно услышать ваши мнения в комментариях 💬

А вы уже слышали про квантовую биологию?

В этом году в журнале Национальной академии наук США вышла статья «Что такое квантовая биология?». Авторы разбирают, что наука уже знает о квантовых процессах в живых организмах, и какие эксперименты помогут найти больше ответом в будущем.

Например, навигация перелетных птиц.

Согласно одной из гипотез, реакции в белке криптохроме помогают им чувствовать направление магнитного поля Земли. В этих реакциях участвует пара электронов. А еще, подобное «квантовое магнитное чувство» может быть и у других организмов.
Каждый год мы наблюдаем сезонные перелеты и редко задумываемся, как же удается найти путь через огромные расстояния. А за этим привычным явлением могут скрываться тончайшие взаимодействия на уровне частиц.

В каком же интересном мире мы живем — и как мало мы пока еще о нем знаем.

🧠 Заметки Натальи Бехтеревой

Вчера во «Фламандской розе», моем любимом месте в Комарово, проходила творческая встреча с Андреем Могучим

Андрей Анатольевич рассказывал о театре, творчестве и проекте 60°11′06″ КОМАРОВО, который проходит здесь на этой неделе и соединяет науку и искусство.

Направление Art and Science сейчас становится все популярнее, чему я рада, и на встрече было много интересного и вдохновляющего.

В какой-то момент возникла дискуссия о науке и театре. Прозвучало мнение: наука — рутина, театр — творчество.

Я провела всю жизнь в науке, и очень хочется продолжить этот разговор.

Представьте: человек заговорился по телефону и наступил в лужу. Можно посмеяться и забыть. А можно задуматься: действительно ли разговор по телефону мешает нам замечать препятствия? И как измерить это влияние?

Не отправлять же людей в лужи! Нужно придумать безопасный маршрут, предложить людям пройти его с разговором и без, сравнить результаты. При этом сделать так, чтобы условия были одинаковыми: иначе как понять, что повлияло — разговор или, например, плохое освещение?

• Придумать такой опыт — творческая работа. Здесь нужны любопытство, воображение и изобретательность.

• Затем нужно много раз его повторить, соблюдать условия, проверять оборудование, фиксировать результаты. Записывать в том числе наблюдения, которые совершенно не подходят к нашей красивой идее. Это уже рутина. Без нее мы не узнаем, верна ли наша догадка.

В театре тоже есть повторения: актеры раз за разом репетируют одну сцену, отрабатывают движения и интонации. Разве от этого театр перестает быть творчеством?

И ученому, и режиссеру нужны как творческое воображение, так и дисциплина, ежедневный труд.

Кстати, у ученого есть еще одна непростая задача: если результаты опровергают любимую идею — найти в себе силы с ней расстаться. Для меня это, кстати, одна из самых трудных и интересных сторон исследовательской работы.

Мы часто заранее переоцениваем, насколько неловким будет общение: вдруг скажем что-то не то, повиснет пауза или собеседник плохо о нас подумает.

Но исследования показывают: реальный дискомфорт обычно оказывается заметно меньше ожидаемого.

Этот феномен называют The Awkwardness Gap.

При социальной тревожности этот разрыв может становиться особенно ощутимым: мы реагируем не столько на саму ситуацию, сколько на собственный прогноз о ней.

Можно провести маленький эксперимент — сделать то, что кажется немного неловким, а потом сравнить — чего вы ожидали и что произошло на самом деле.

Всем классной субботы!

Бабочкам в животе испортили репутацию

Теперь их предлагают считать тревожным знаком: если рядом с человеком волнуешься, значит, вы «совпали по травме» и т.д. А со «своим» должно быть спокойно с первой минуты.

Первый момент. По одному телесному ощущению такого вывода сделать нельзя.

Когда мы эмоционально возбуждены, меняется работа вегетативной нервной системы. Она участвует в регуляции сердцебиения, дыхания и пищеварения.

У ощущения, которые мы называем бабочками, нет единственной причины и однозначной расшифровки. Они могут сопровождать приятное предвкушение, сексуальное влечение, смущение, тревогу, а иногда все одновременно.

Вы идете на свидание с человеком, который вам нравится. Пока не знаете, взаимно ли это. Хотите понравиться, боитесь сказать глупость, ждете прикосновения. Было бы странно требовать от организма полного спокойствия. А такое волнение вполне может сопровождать начало хороших отношений.

Второй момент. В рассуждении «совпали по травме» есть часть правды, которую слишком сильно упрощают.

Опыт прежних отношений, в том числе с родителями, действительно может влиять на то, как мы переживаем близость, чего от нее ждем и чего опасаемся. Например, если внимание близкого человека было непредсказуемым, знакомая неопределенность иногда воспринимается как особенно сильное притяжение.

Человек то приближается, то исчезает, а вы все больше думаете о нем.

В такой ситуации полезно разобраться, сколько в вашем переживании желания быть вместе, а сколько - страха снова оказаться ненужным.

Но это лишь возможное объяснение конкретной истории. Приписывать его всем влюбленным с бабочками в животе оснований нет.

Третий момент. «Совпали по травме» и травматическая связь - разные вещи.

Травматической связью называют привязанность, которая может формироваться в отношениях с насилием, неравенством власти и чередованием жестокого обращения с периодами относительного благополучия.

Для ее понимания важна вся история отношений. На что бы я смотрела:

• Как человек с вами обращается.
• Можно ли ему отказать? Сказать, что вам что-то не подходит?
• Не согласиться, не опасаясь унижения, угроз или наказания молчанием?

Одно дело, волноваться перед встречей, а потом чувствовать, что вас слышат и вам рады.

Другое - постоянно подбирать слова, следить за чужим настроением и испытывать облегчение всякий раз, когда сегодня вас не отвергли. Во втором случае отношения заслуживают внимательного рассмотрения, как бы сильно вас ни тянуло к человеку.

Четвертый момент. Спокойствие тоже не служит доказательством совместимости.

Отсутствие бабочек в животе не обязывает выбирать человека, к которому вас не тянет, только потому, что он кажется подходящим.

С человеком, с которым могут сложиться хорошие отношения, можно и волноваться, и смущаться, и терять на минуту дар речи. Близость требует времени: постепенно вы узнаете, можно ли доверять друг другу, говорить свободно и оставаться собой.

Вот за этим я бы и наблюдала — без необходимости немедленно ставить диагноз собственной влюбленности.

Франсуа Жерар, «Амур и Психея»

«Эрос болен. Человек встревожен, что-то его мучает. И всякий раз, когда его что-то тревожит, он реагирует — но реагирует плохо, подчиняясь лишь эротическому импульсу, и остаётся несчастным.

Трагедия “Приключения” рождается именно из такого импульса: несчастного, жалкого и бесплодного. Даже осознания его вульгарности и бессмысленности оказывается недостаточно.

Здесь рушится миф о том, что человеку достаточно познать самого себя, критически осмыслить свои поступки и исследовать все стороны собственной личности. Этого недостаточно. Это только первый шаг.

Каждый день, каждая эмоциональная встреча порождает новое приключение.

Современный нравственный человек не боится научной неизвестности, но боится неизвестности моральной. А приключение, начавшееся со страха и растерянности, может закончиться только тупиком».

— Микеланджело Антониони. Фрагмент выступления после премьеры фильма «Приключение» на Каннском кинофестивале, май 1960 года. Текст сокращен и стилистически отредактирован.

Сегодня великому режиссеру исполнилось бы 114 лет.

Культурный код Петербурга придумали не петербуржцы, а приезжие?

Вы задумывались, что самые петербургские тексты русской литературы написаны людьми, родившимися в других городах?

Филолог Владимир Топоров обратил внимание на исключительную роль уроженцев Москвы — Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Андрея Белого, — и других непетербуржцев, среди которых Гоголь, Гончаров.

Или, например, знаковую книгу «Душа Петербурга», где город описан как живой организм с анатомией, физиологией и душой, в 1922 году издал Николай Анциферов, который вырос под Уманью и в Крыму, а в Петербург приехал учиться.

Объяснение у этого парадокса довольно простое: для местного жителя собственная норма прозрачна, и сформулировать ее изнутри почти невозможно, потому что ее не с чем сравнить. Отличие видит тот, кто пересек границу.

Отсюда вопросы, которые мне хочется обсудить с вами в комментариях.

1. Что первично — культурный код, с которым человек рождается и поэтому чувствует себя в Петербурге, как дома? Или сам город, который со временем делает так, что человек впитывает его культурный код?

2. Если вы петербуржец по рождению, расскажите, когда впервые увидели свой город чужими глазами?

3. Если вы приехали — в какой момент Петербург стал вашим?

4. Кто, по-вашему, понимает город точнее: те, кто в нем родился, или те, кто его выбрал?

Буду рада вашим наблюдениям и размышлениям 💬

Вчера вечером в музее «ЗИЛАРТ» мы говорили о том, как смотреть современное искусство и узнавать о себе на этой встрече.
Перед работой легко остановиться на словах «нравится» или «не нравится». Но за ними может быть многое: любопытство, раздражение, нежность, тревога, растерянность. Иногда стоит задержаться и спросить себя: что именно я сейчас чувствую? Что в этой работе меня задело?
По просьбе слушателей публикую обещанный список эмоций в помощь. Его не нужно учить — можно просто сохранить и заглянуть в него, когда для собственного переживания захочется найти более точное слово.

Завтра в 18:00 буду читать лекцию о психологии искусства в ЗИЛАРТ. Если вы в Москве и искали план на вечер субботы, это знак)

Спойлер: будем тренировать восприятие. Начнем с первой реакции на работу из собрания музея, а после пяти научных сюжетов и коротких упражнений попробуем точнее/глубже описать свое переживание.

Поговорим и о знакомом многим чувстве арт-неловкости, когда кажется, что чего-то не понимаешь или упускаешь что-то важное.

На воскресные прогулки со мной мест уже не осталось, но на лекцию ещё можно успеть. Билеты по ссылке здесь. До встречи завтра!

А на фото я в Русском музее, на заднем плане — «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года» Ильи Репина.

Друзья, в первом номере нового глянцевого журнала Fashion Paper вышла моя колонка том, почему мы так легко узнаем себя в цитатах соцсетей и как это связано с эффектом Форера. Выпуск можно приобрести на Ozon.

Когда мне было 13 и я жила в Нью-Йорке, я была готом

У меня были черные волосы, черные ногти, черная губная помада.

Узнав про это, моя знакомая стала спрашивать: «Как тебя вообще угораздило?» Я ведь очень жизнерадостный, жизнелюбивый человек, трагизма во мне как будто бы и нет. И вот я впервые задумалась: что вообще заставило меня стать готом?

И, кажется, поняла.

Я приехала в США подростком, который за последний год перечитал всего Достоевского, Толстого и других великих русских. Это был 1993-й год, кризис после перестройки, Мышкины на улицах (как говорила Дебора Турбевиль, легендарный американский фэшн-фотограф, жившая в СПб).

Лотман писал, что Петербург — «эксцентрический город», который расположен «на краю» культурного пространства. Городская культура балансирует на грани между мирами — между жизнью и смертью, между прекрасным и уродливым, между красотой и разрухой.

В США мне, петербургскому подростку, было сложно осознать и принять культуру токсичного позитива. Ты должен улыбаться, быть в хорошем настроении, не поднимать вопросов бытия, не говорить и не шутить о смерти, иначе отправишься к психиатру.

И вот моя гипотеза.

Готическая эстетика позволила мне сохранить части своего культурного кода внутри американской культуры. Черный был моим противовесом и хранителем той самой русской хтони. Хотя жилось мне прекрасно и весело. Фото не сохранилось, к сожалению.

Как прекрасно, что эмоции могут выцветать! Как великолепно, что прячутся в сундуки истории великие и малые трагедии! И пусть с ними даже уйдут и прошлые радости. Это – цена! Я готова ее платить, хотя есть у большинства людей своего рода защита – берегут они память о радостях. И поэтому – «что прошло, то будет мило».

Наталья Петровна Бехтерева, Магия мозга и лабиринты жизни.

Мы требуем от мира понятных истин

Например, ждем от экономических прогнозов или человеческого поведения той же определенности, что от математического уравнения. Хотим, чтобы жизнь работала как геометрия.

В XVIII веке философ Дэвид Юм обозначил различие, которое называют «вилкой Юма»: одни утверждения можно доказать логически, другие — проверить только на опыте.

Дважды два равно четырем. А вот «он обязательно поможет, ведь раньше всегда помогал» — уже предположение. Возможно, очень обоснованное. Но человек может устать, отказаться или оказаться в других обстоятельствах.

Это работает и с неприятным опытом. Если вам несколько раз отказывали в помощи, легко решить: «Просить бесполезно». Хотя вы еще не знаете, как ответит другой человек — или даже тот же человек в другой ситуации.

То, что происходило раньше, дает основания для прогноза. Но не превращает его в гарантию.

Друзья, а для вас фразы по типу «Я хорошо разбираюсь в людях»/ «Я знаю, чем это закончится»— признак опыта или излишней самоуверенности? Вы доверяете людям, которые так говорят? И говорите ли так сами? Давайте обсудим в комментариях.

В Малиновой гостиной Эрмитажа стоит рояль, подаренный Николаю II. Михаил Пиотровский разрешал играть на нем только одному человеку — гениальному композитору Олегу Каравайчуку. Тот называл этот рояль гробом и утверждал, что никто другой с ним не совладает.

Каравайчук написал музыку к более чем 150 фильмам и спектаклям, работал с Кирой Муратовой, Сергеем Параджановым, Иосифом Хейфицем, его публичные концерты были запрещены до перестройки.

Иногда он выступал с наволочкой на голове — надевал ее, чтобы не отвлекаться на публику. Теперь она хранится в его фонде вместе с нотами, книгами и картинами матери.

Для культурного кода, который мы усваиваем, очень важна фигура любимого городского чудака. Там, где она существует, жители усваивают вместе с запретами еще и разрешения. Ребенок видит: человек может не быть похожим на других, может выходить на сцену с наволочкой, при этом играть в Эрмитаже на царском рояле и быть принятым.

Усваивается важная вещь: быть другим — можно. И далеко не в каждом городе это происходит.

Об этом говорили сегодня на лекции о Петербурге в рамках фестиваля «Из профессорской квартиры» от KGallery. Фото интерьера от Cобака.ru.

Спасибо всем, кто решил провести этот воскресный вечер со мной 🤍 И Кристине Березовской за приглашение.

Было очень красиво и по-питерски. По-моему, мероприятие очень точно отразило культурный код нашего города.

5 идей русского космизма: чему нас учит Циолковский

17 сентября 1857 года родился Константин Эдуардович Циолковский — человек, который видел в космосе пространство будущих полетов и следующий этап развития человечества.

Циолковского обычно вспоминают как основоположника космонавтики. При этом значительную часть жизни он посвятил философии. Ученый размышлял о месте человека во Вселенной и о том, каким ему предстоит стать.

Хочу поделиться с вами пятью идеями его космической философии.

1. Человек — это Вселенная в миниатюре

Циолковский видел подобие между человеком — микрокосмом — и большой Вселенной — макрокосмом. Космос развивается и обновляется. Такой же путь, по его мысли, проходит человек. Это развитие охватывает тело, разум и духовную природу. В будущем человек сможет преодолеть многие физические ограничения, продлить жизнь и выйти далеко за пределы Земли. Новые возможности принесут с собой ответственность за преобразование природы, других миров и самого себя.

2. Общество должно стать космическим

Развитие отдельного человека связано с развитием всего общества. Человечеству предстоит пройти путь от разобщенности к единству. Циолковский представлял космос, населенный разумными и организованными сообществами. Их появление поменяет облик Вселенной и наполнит её новым смыслом.

3. Важно создавать единство между людьми

Задача человека — привести себя и общество в соответствие с законами Вселенной. Пока люди существуют как отдельные «социальные атомы», человечество остается разобщенным. Единство для Циолковского было практической задачей. Ее решение требует пересмотра отношений между людьми и осознания нашей связи с общим миром.

4. Разные формы знания необходимо объединять

Наука, философия, религия и искусство столетиями развивались обособленно. Каждая из этих сфер по-своему ищет ответы на вопросы о человеке и мире. Но целостное мировоззрение возникает на пересечении разных путей познания. Отдельным наукам тоже важно сопоставлять свои открытия. Так постепенно складывается более полная картина Вселенной.

5. Нравственный закон един для всех

Циолковский верил в существование единого источника нравственности. Его законы распространяются на отдельного человека, общество и разумных существ из других миров.

Этот высший источник он называл Причиной космоса. В философии Циолковского она занимает место, близкое к понятию Бога. Перед нравственным законом равны обычный человек, правитель и представитель самой развитой космической цивилизации.

Философия Циолковского посвящена будущему человека в космосе. В центре ее интересный вопрос: каким должен стать человек, чтобы быть готовым к этому будущему? И одного технического развития для выхода за пределы Земли явно мало.