Белла Либерман ЛДПР

После фронта — в школу. Почему бы не сделать для ветеранов отдельный путь в профессию учителя?
Впереди - День Учителя. На фронте я встречала немало учителей.
Людей, которые вчера стояли у школьной доски, а потом надели форму и ушли защищать страну. И сейчас мы видим обратный путь: участники СВО возвращаются домой и сами выбирают школу.
Совсем недавно ветеран СВО Максим Поздеев начал преподавать ОБЗР в школе Реутова. Александр Голубев после возвращения с передовой стал учителем в Агинской школе. Иван Лопатин из Вологды также нашел себя в преподавании и параллельно продолжает учиться.

В Государственном университете просвещения за три года профессиональную переподготовку прошли 170 ветеранов СВО. Они получили квалификацию преподавателей ОБЗР и педагогов дополнительного образования. Не менее 40% выпускников уже работают в образовательных учреждениях. А Минпросвещения отдельно занимается вопросом интеграции участников СВО в педагогическую деятельность.Но мне кажется, пора сделать следующий шаг.

Я предлагаю создать федеральную программу «Учитель после фронта».
Не только для преподавателей ОБЗР.
Если у ветерана есть способности к истории — дать ему возможность стать учителем истории. Есть спортивная подготовка — физкультуры. Техническое образование — технологии или дополнительного образования. Есть необходимая базовая квалификация — предусмотреть ускоренную педагогическую переподготовку.

Главное — выстроить для человека понятный маршрут. Бесплатная переподготовка. Практика в школе. Педагог-наставник. Помощь с трудоустройством. Сопровождение в первый год работы.

Причем обучение должно быть максимально доступным: очно-заочным и дистанционным, чтобы ветеран из небольшого города или села не был вынужден на несколько месяцев уезжать от семьи.

Можно предусмотреть и отдельную программу целевого набора: регион показывает, каких учителей ему не хватает, а участник СВО заранее понимает, где сможет работать после обучения.

У нас уже есть успешный механизм «Земский учитель»: по данным Минпросвещения, благодаря этой программе в сельские школы трудоустроились более 7 тысяч педагогов. Почему бы не состыковать эти механизмы и отдельно помочь ветеранам, которые готовы ехать работать в школы малых городов и сел?

Человек, который прошел войну, может стать инженером, врачом, предпринимателем. А может стать прекрасным учителем.
Потому что детям нужны не только знания из учебника. Им нужны взрослые, которым они верят.

Отдельно предлагаю предусмотреть для участников СВО ежемесячную федеральную «наставническую» доплату на первые три года работы в школе. Первые годы в профессии — самые сложные: молодой педагог набирается опыта, формирует свою методику, привыкает к нагрузке, а уровень дохода нередко становится одной из причин ухода из школы. Для ветерана к этому добавляется еще и необходимость заново выстраивать свою жизнь после службы.

На фронте я встречала учителей.
Теперь хотелось бы видеть больше ветеранов, которые возвращаются с фронта к школьной доске.

Возможно, для кого-то именно школа станет тем самым вторым призванием после службы.

Выступление Владимира Путина о фундаментальных вещах. Мир окончательно выходит из той системы координат, в которой существовал последние десятилетия. Именно поэтому Леонид Слуцкий сравнил это выступление с Мюнхенской речью Президента.

Тогда Россия впервые настолько прямо сказала: однополярная модель не может существовать бесконечно. Сегодня мы уже обсуждаем последствия того, что это предупреждение фактически осталось без ответа.

Один из наиболее жестких образов выступления — чеховское ружье. Если его постоянно держать на сцене, однажды оно может выстрелить.

Последние годы мир методично приближает себя к этой точке. Военные бюджеты растут. Европа перевооружается. НАТО расширяет инфраструктуру. Порог допустимого в разговорах о прямом военном столкновении постепенно снижается. То, что еще несколько лет назад считалось абсолютно неприемлемым, сегодня обсуждается почти буднично.

Говоря о СВО, Владимир Путин вновь обозначил российскую позицию: Москва рассматривает нынешний конфликт не изолированно от событий 2014 года, ситуации в Донбассе, расширения НАТО и вопроса о нейтральном статусе Украины.

Но сейчас, на мой взгляд, становится важен следующий вопрос: какой должна быть система безопасности после завершения этого конфликта? Потому что закончить боевые действия — еще не значит устранить причины противостояния.

Если после СВО мы просто вернемся к прежней модели отношений России и Европы, сохранив те же противоречия, военную инфраструктуру, взаимное недоверие и отсутствие работающих механизмов безопасности, следующий кризис станет вопросом времени.

Поэтому тезис Президента о многополярности значительно шире привычного разговора о противостоянии Западу. Фактически речь идет о необходимости заново договариваться о правилах.

И России в этой новой конструкции предстоит не только отстаивать свои интересы, но и определить собственную стратегию на десятилетия вперед.

Леонид Слуцкий очень точно обозначил главный политический вывод из выступления Президента: будущее — за многополярностью.
И это не красивый дипломатический термин. Это необходимость заново выстраивать систему отношений между государствами, в которой существуют разные центры силы, разные интересы, но одновременно существуют правила, позволяющие этим интересам не приводить мир к большой войне.

Поэтому сегодня европейским столицам действительно пора решать, куда они хотят двигаться дальше: продолжать милитаризацию и жить логикой бесконечного противостояния с Россией — или наконец начать серьезный разговор о новой архитектуре безопасности на Евразийском континенте.

Россия такой разговор предлагает.
Но любое окно возможностей имеет свойство закрываться.

А для нас, тех, кто занимается ветеранами СВО, у этой дискуссии есть еще одно измерение. После окончания боевых действий начнется не менее сложный этап — возвращение большого количества людей с фронта, их трудоустройство, образование, лечение, реабилитация и включение в управление государством и экономикой. Предстоит большая важная работа.