Феникс накинул на перила балкона гирлянду лампочек, поставил на доску два бокала вина и рухнул на деревянный настил, положив голову на колени Айлы. Она сидела в лёгком белом платье, тихо смеясь и перебирая пальцами его чёрные волосы. Он открыл книгу, которую она ему подсунула, но уже минут десять не переворачивал страницу.

— Феникс, — тихо сказала Айла, наклоняясь к нему. — Ты застрял на одной странице.
— Я вдумчивый читатель, — буркнул он, не поднимая глаз. — Некоторые просто не способны оценить глубину текста.
— Глубину текста? — она рассмеялась, и её рыжие кудри упали ему на лицо. — Ты даже не перевернул страницу.

Феникс наконец оторвался от книги, посмотрел на неё снизу вверх — в его тёмных глазах плясали отблески гирлянды — и усмехнулся той самой редкой, настоящей улыбкой.
— Знаешь почему? — хрипло сказал он. — Потому что рядом с тобой любая книга кажется скучной.

Айла почувствовала, как щёки нагреваются, и легонько шлёпнула его по плечу.
— Ты неисправим.
— Я художник, — он потянулся и поцеловал её в запястье, прямо там, где когда-то нарисовал маркером кельтский узел. — Мне положено быть неисправимым.

Она улыбнулась и поцеловала его в макушку.
— Ладно, лис. Читай дальше. Но если ещё раз застрянешь — заберу вино.
Феникс фыркнул, но книгу перевернул.
— Не посмеешь, звезда.
— Посмею.
— ...Посмеешь, — тихо признал он, и в его голосе прозвучало столько нежности, что Айла поняла: он снова не читает. Он просто смотрит на неё. И ей это совершенно не мешало.