Д. Чернышов:
Получил комментарий к предыдущему посту — сейчас проблемы передачи знаний не существует потому, что можно все оцифровать. Нет. Так это не работает.
Есть старая история про F-1 — двигатель первой ступени «Сатурна-5». Тогда могли его сделать, а сейчас почему то не могут. Чертежи, дескать утрачены. На самом деле все чертежи целы, их около сотни тысяч.
Но в 2013 году инженеры Центра Маршалла разобрали газогенератор музейного экземпляра, отсканировали и запустили на стенде — и обнаружили, что ни один из построенных двигателей не совпадал с чертежами. Каждый F-1 был штучным изделием: форсуночная головка с тысячами отверстий сверлилась и подгонялась вручную, сварные швы правили по месту, и результат каждой доводки записывался в «красные пометки» на копии чертежа, которые хранились у изготовителя, а не в архиве заказчика.
Кроме того у «Сатурна» было порядка 20 тысяч подрядчиков, и заводы, которые делали конкретный сплав, конкретную прокладку, закрылись или перешли на другое производство. Утрачены не документы, а навыки и умения поставщиков. Люди, знавшие все тонкости процесса или ушли или уже умерли. Каждый из специалистов владел своей частью неявного знания, который никому не передал.
Существует важнейшее понятие — отрицательное знание. Неудача очень хорошо учит, но только тех, кто при ней присутствовал. Отрицательное знание не воплощено ни в чем — двигатель не несет на себе следов пятнадцати вариантов форсуночной головки, которые взрывались на стенде в 1960 году, пока не нашли перегородки, гасящие неустойчивость горения.
Ценнейшая информация о неудачах не проходит через четыре фильтра:
1. Публикационный: результат «не получилось» не имеет статуса результата, а журналы отрицательных результатов, которые пытались его исправить, сами закрылись за отсутствием подач
2. Юридический: отчет о неудаче — улика, и корпоративные юристы предпочитают, чтобы его не было.
3. Статусный: рассказ о провале не несет карьерной выгоды, поэтому он передается устно, в курилке, то есть по самому короткому каналу.
4. Секретный: провалы оборонных программ засекречены сильнее успехов, потому что раскрывают направление поиска.
p.s.
Добавлю, что полки в книжных магазинах ломятся от историй успешных компаний. Хотя успех — это скорее исключение из правил. Опыт неудач и провалов не менее важен для человечества.
Получил комментарий к предыдущему посту — сейчас проблемы передачи знаний не существует потому, что можно все оцифровать. Нет. Так это не работает.
Есть старая история про F-1 — двигатель первой ступени «Сатурна-5». Тогда могли его сделать, а сейчас почему то не могут. Чертежи, дескать утрачены. На самом деле все чертежи целы, их около сотни тысяч.
Но в 2013 году инженеры Центра Маршалла разобрали газогенератор музейного экземпляра, отсканировали и запустили на стенде — и обнаружили, что ни один из построенных двигателей не совпадал с чертежами. Каждый F-1 был штучным изделием: форсуночная головка с тысячами отверстий сверлилась и подгонялась вручную, сварные швы правили по месту, и результат каждой доводки записывался в «красные пометки» на копии чертежа, которые хранились у изготовителя, а не в архиве заказчика.
Кроме того у «Сатурна» было порядка 20 тысяч подрядчиков, и заводы, которые делали конкретный сплав, конкретную прокладку, закрылись или перешли на другое производство. Утрачены не документы, а навыки и умения поставщиков. Люди, знавшие все тонкости процесса или ушли или уже умерли. Каждый из специалистов владел своей частью неявного знания, который никому не передал.
Существует важнейшее понятие — отрицательное знание. Неудача очень хорошо учит, но только тех, кто при ней присутствовал. Отрицательное знание не воплощено ни в чем — двигатель не несет на себе следов пятнадцати вариантов форсуночной головки, которые взрывались на стенде в 1960 году, пока не нашли перегородки, гасящие неустойчивость горения.
Ценнейшая информация о неудачах не проходит через четыре фильтра:
1. Публикационный: результат «не получилось» не имеет статуса результата, а журналы отрицательных результатов, которые пытались его исправить, сами закрылись за отсутствием подач
2. Юридический: отчет о неудаче — улика, и корпоративные юристы предпочитают, чтобы его не было.
3. Статусный: рассказ о провале не несет карьерной выгоды, поэтому он передается устно, в курилке, то есть по самому короткому каналу.
4. Секретный: провалы оборонных программ засекречены сильнее успехов, потому что раскрывают направление поиска.
p.s.
Добавлю, что полки в книжных магазинах ломятся от историй успешных компаний. Хотя успех — это скорее исключение из правил. Опыт неудач и провалов не менее важен для человечества.