Bookovna

Kya stood and walked into the night, into the creamy light of a three-quarter moon. The marsh's soft air fell silklike around her shoulders. The moonlight chose an unexpected path through the pines, laying shadows about in rhymes. She strolled like a sleepwalker as the moon pulled herself naked from the waters and climbed limb by limb through the oaks. The slick mud of the lagoon shore glowed in the intense light, and hundreds of fireflies dotted the woods. Wearing a secondhand white dress with a flowing skirt and waving her arms slowly about, Kya waltzed to the music of katydids and leopard frogs. She slid her hands along her sides and up her neck. Then moved them along her thighs as she held Chase Andrews's face in her eyes.

Only a few days later, Tate, still home from graduate school, raced his boat toward Kya's marsh channel, the first time he'd done so in five years. He still couldn't explain to himself why he'd never gone back to her before now. Mostly he'd been a coward, ashamed. Finally, he was going to find her, tell her he'd never stopped loving her and beg her to forgive him.

Those four years at university, he'd convinced himself that Kya could not fit in the academic world he sought. All through undergraduate, he'd tried to forget her; after all, there were plenty of female distractions at Chapel Hill. He even had a few long-term relationships, but no one compared. What he'd learned right after DNA, isotopes and protozoans was that he couldn't breathe without her.

One of the best things to come out of being maxed out in 2011 was that it forced me to free up room in my budget, which included canceling my cable. I've never gone back on that decision, and I can't imagine I ever will. Not having cable freed up time that I used to complete my degree, start my blog, change careers, and start freelancing on the side. And even with all of that, I also managed to get outside, go hiking with friends, and spend more time with the people I loved. I was never too busy. All I had done in the past was choose what I wanted to be busy doing.

I wish I could say this didn’t feel as revelatory as it did. With these new numbers in hand, I literally fantasized about screaming my discovery from the rooftops of stores and shopping malls: “If you’re wondering why you can’t save money, stop buying stuff you don’t need! And trust me, you probably don’t need anything in here!”

But something I had learned time and time again was that every small change you make pays compound interest. It helps you make another change, another mind-set shift, another decision to live a new way.

QA stands for “Question Asker” – an idea we got from Pete Walen. Testers routinely ask questions that nobody else thinks of asking, so if you don’t have a tester on the team, try designating a question-asker role.

When you find yourself in a hand-wavy discussion about requirements for a feature or an argument over how a certain capability should behave, STOP. Ask for an example. Even better, get the group to start drawing examples on the whiteboard (real or virtual). You’ll save lots of time and get closer to building the right thing.

Asking specific as well as open-ended questions help expose hidden assumptions. “Is it possible we could implement this feature and not solve the problem?” “What will users do before using this feature?” “What will they do afterwards?”

If you want to future-proof your career, build your test engineering skills, as well as skills outside the traditional world of testing.

На первый взгляд не было ничего удивительного в том, что эта вторая мадам Бовари бросила своего толстого провинциала мужа ради элегантного молодого красавца. Но все в доме были сбиты с толку и возмущены известием, что ни фабрикант, ни его дочери, ни даже сама мадам Анриэт никогда раньше не видели этого ловеласа, и, следовательно, достаточно было двухчасовой вечерней прогулки по набережной и одного часа за черным кофе в саду, чтобы побудить тридцатитрехлетнюю порядочную женщину на другой же день бросить мужа и двоих детей и последовать очертя голову за совершенно незнакомым человеком. Этот, казалось бы, очевидный факт был единогласно отвергнут нашим застольным кружком; все усмотрели здесь вероломство и хитрый маневр любовников: само собой разумеется, мадам Анриэт уже давно находилась в тайной связи с молодым человеком, и этот сердцеед явился сюда лишь для того, чтобы окончательно условиться о побеге. Совершенно невозможно, утверждали все, чтобы честная женщина после трехчасового знакомства вдруг сбежала по первому зову. Развлечения ради я начал спорить и энергично защищал возможность и даже вероятность такого внезапного решения у женщины, которая, томясь в долголетнем скучном супружестве, в душе готова уступить первому смелому натиску. Мои неожиданные возражения подлили масла в огонь, и спор сразу стал всеобщим; особенно разгорелись страсти, когда обе супружеские пары, как немецкая, так и итальянская, с прямо-таки оскорбительным презрением принялись отрицать coup de foudre как нелепость и пошлую романтическую выдумку.

Was mir hilft, ist Schwimmen. Am besten im Freibad an einem sehr heißen Tag. Denn im Freibad wird Body-Egalness gelebt, nicht nur von mir, sondern von allen. Im Freibad gilt die Regel: Du willst schwimmen, du gehst schwimmen. Und zwar im Bikini, im Badeanzug, im Burkini oder in der Badehose. Und das mit jedem Körper, also wirklich mit jedem. Ein Freibadbesuch ist eine Therapiestunde für 3,50 Euro. Man lernt: Jeder Körper ist ein Schwimmkörper. Und jeder Körper darf (und sollte!) danach Pommes essen. Einer der vielen Gründe, aus denen ich es liebe, schwimmen zu gehen. Schwimmen und Pommes essen, das ist das Rezept für Body-Egalness! Und für ein gutes Leben.

Родители никогда не приезжали ко мне, когда я жила в Петербурге, и подавно они не приедут в Белград или любой другой город, в котором я окажусь после. Возможно, в своем желании сепарироваться я зашла (уехала) слишком далеко, перестаралась, как часто со мной бывает, перегнула палку. Я не смогла взять с собой в эмиграцию ничего большого, у меня нет с собой физического объекта, напоминающего о родителях. Но я увезла папину привычку всегда приходить на встречу заранее (за 15 минут) и просыпаться вовремя без будильника. Я везде несу с собой мамину страсть к составлению списков и ведению заметок. Как и родители, я рано начала седеть и, так же как они, не пытаюсь это спрятать. Я вожу в себе их образ, идею о них. В моей голове они никогда не стареют и навсегда застряли в возрасте 36 и 38 лет. Когда вспоминаю, сколько им лет на самом деле, всегда представляю их старее, слабее, чем они есть, каждый раз слыша родительские голоса в динамике телефона, я удивляюсь их звонкости. Скоро мне самой будет 36 и 38, и теперь, оторванная от них, я живу в фантазии о родителях. Я живу в фантазии о Петербурге и Москве, об оставленной России. О доме.

На следующий день мы встретились на «Звенигородской». Чужой муж сразу сказал, что ему нужно со мной поговорить, но ему хотелось бы сделать это в кафе. В тот раз он уже не улыбался, когда шел мне навстречу. Почему-то мы никак не могли выбрать, где сесть, поэтому дошли до «Смены» на улице Восстания. Я заказала кофе и сырники, мы подсели к работающим на своих макбуках мужчинам за общий стол. Я стала рассказывать чужому мужу про конец первого сезона Work in Progress: я досмотрела его накануне и сильно сопереживала героине Эбби Макэнани. Пересказывая финальный момент последней серии, я почти расплакалась. Чужой муж слушал невнимательно. Он достал из рюкзака книги, которые брал у меня почитать, и упаковку с новой зубной щеткой: я ночевала у него на днях и мы смеялись, что не сговариваясь купили одинаковые красные щетки. Теперь он переживал, что я могла перепутать и забрать не свою. (Я никогда такое не путаю.) Он смотрел прямо перед собой (не на меня) и говорил о том, как ему жаль, но он не может поступить по-другому. Говорил, что ему нужно побыть одному. Что не хочет делать мне больно. Но делает, думала я. Еще я думала, как глупо, что во время нашего расставания с чужим мужем я пересказывала ему расставание из сериала. Мне хотелось, чтобы он передумал, чтобы это была его неудачная шутка. Мне хотелось убежать из кафе так быстро, как я никогда еще не бежала. Мне хотелось закричать и разбить чашку, чтобы привлечь внимание окружающих, сделать их свидетелями этой несправедливости. Мне хотелось разреветься у всех на глазах, чтобы все видели, как сильно он меня ранит. Вместо этого я взяла книги и щетку, сказала, что сырники придется есть самому, поцеловала его в щеку и потянула тяжелую дверь. Я услышала, как бариста крикнул мне в спину «хорошего вечера». На улице я расплакалась не хуже Эбби из Work in Progress и пошла в сторону дома.