Бремя бабочки

📸 Анри Картье-Брессон, 1964

Пейзаж с красным домом (фрагмент)
1917
Самарский областной художественный музей, Самара

Аристарх Лентулов

#наконецтовечер

Одержимость

— Ага! Пал Михалыч! Съели-с! — широко улыбающийся император стоял перед свежеприобретенной картиной набирающего популярность передвижника. Его императорское величество был доволен, как мартовский кот после удачной ночной прогулки — глаза сверкали, борода и усы топорщились, от (и без того громадной) фигуры веяло мощью и силой. — Так-то! Будете знать, как со столицей соперничать!

Самодержец всероссийский уже давно вел незримый бой с известным московским предпринимателем и меценатом Павлом Михайловичем Третьяковым и не был намерен отступать. Однако в этой борьбе победителей пока не было. Один собирал огромную галерею русского искусства в Москве, другой такую же в Санкт-Петербурге. Никто не хотел уступать. Художники же не могли отказать ни тому, ни другому, так как один хорошо платил, ну а второй — и так понятно.

Поскольку император не очень любил город святого Петра, предпочитая ему Гатчину, все новинки живописи вначале привозили к нему туда, чтобы царь мог вдоволь насладиться произведением искусства еще до того, как оно будет открыто в столице на обозрение широкой публике. Вот и сейчас он стоял в своем кабинете и радовался, как ребенок, новому пейзажу, то приближаясь к нему, чтобы были видны мазки, то удаляясь, чтобы насладиться картиной целиком. Даже домочадцы знали, что в такие минуты его лучше не беспокоить. Тем не менее в кабинет аккуратно просочился дежурный адъютант и, набравшись смелости, возвестил прибытие важного гостя.

— Ваше величество, господин Дурново, — робко проговорил офицер и вопросительно посмотрел на государя.

— Да чтоб вас всех, — с неудовольствием гаркнул царь. — Зови. Что делать? Сейчас опять мне будет бухтеть про покушения, марксистов этих, будь они не ладны. И откуда они только берутся? Ведь рожает же их кто-то? Что думаете, капитан?

— Безусловно, ваше величество, — вытянувшись в струнку, рявкнул адъютант.

— Ладно, ладно, зови.

Царь горестно прошествовал к рабочему столу, по пути еще раз с наслаждением посмотрев на картину. В комнату вошел министр внутренних дел. Государственные мужи уединились.

А в это же время в московском Замоскворечье г-н Третьяков с некоторым неудовольствием рассматривал копию такой же картины, кисти того же художника, что красовалась в царском кабинете в Гатчине.

«Так, значит, Сан Саныч, — думал про себя меценат, — думаешь, надурил ты меня. Тебе значит подлинник, потому что ты царь, а мне копию, потому что я купец. Нет уж, дудки, наша Москва вашему чахоточному Питеру еще не раз нос утрет. Вот помяни мое слово! Галерею на Лаврушинском будут моей фамилией называть. А то, что именно ты питерский музей открыл, никто и не вспомнит. И да! Следующая картина — моя первая будет, а тебе копию пришлют», — и меценат плотоядно улыбнулся.

Как ни странно, все его задумки сбылись! Но это уже совсем другая история.

#КирЛяпунов
#РассказыИзТележки
 

Вера Мухина создала один из самых узнаваемых образов XX века — «Рабочего и колхозницу», стальную пару, которая шагает вперед так, будто никаких сомнений в будущем вообще не существует. В ее собственной жизни этой уверенности было гораздо меньше. В молодости она пережила тяжелую травму лица и несколько операций, ее мужа, врача Алексея Замкова, власть то поддерживала, то преследовала. Сама Мухина при этом стала почти образцовым советским скульптором - крупные заказы, государственные награды, пять Сталинских премий. Получился парадокс, женщина с очень непростой частной жизнью создала едва ли не самый бодрый и безоговорочный памятник своей эпохи.

Вера Мухина 

Рабочий и колхозница. 1937. Нержавеющая хромоникелевая сталь. Москва, ВДНХ. Скульптурная группа была создана для павильона СССР на Всемирной выставке 1937 года в Париже. Архитектурный замысел павильона и первоначальная композиционная схема принадлежали Борису Иофану, пластическое решение — Мухиной. 
Женский портрет. 1915
Портрет кинорежиссера Ф. М. Эрмлера. 1963.
Гимн Интернационала. 1938, отлив 1939 года.
Хлеб. 1939.
Крестьянка. 1927

#Никова

Рембрандт ван Рейн. «Ночной дозор», 1642. Рейксмюсеум, Амстердам.

Правильный ответ — 1.

В 1715 году «Ночной дозор» переносили в амстердамскую ратушу. Полотно оказалось слишком большим для предназначенной ему стены, поэтому его обрезали по краям — сильнее всего слева. Вместе с частью холста исчезли несколько фигур и значительный участок пространства.

Из-за этого изменилось и построение сцены. У Рембрандта капитан Франс Баннинк Кок и лейтенант Виллем ван Рейтенбюрх находились правее центра, а вокруг них оставалось больше пространства. После обрезки они оказались почти посередине картины.

Первоначальную композицию удалось восстановить благодаря копии XVII века, сделанной до того, как полотно уменьшили. Поэтому привычный нам «Ночной дозор» — не совсем та композиция, которую видел сам Рембрандт.

«Осенние дожди» (Пушкин)
1974

Виктор Попков

#наконецтовечер

Как они встретились? – Случайно, как все люди. – Как их звали? – А вам какое дело? – Откуда они пришли? – Из соседнего селения. – Куда они направлялись?

Хозяин не говорил ничего, а Жак говорил: его капитан уверял, что все, что случается с нами хорошего или дурного, предначертано свыше.

Хозяин. Громкие слова!

Жак. Капитан добавлял, что у всякой пули – свой жребий.

Хозяин. И он был прав…

Помолчав некоторое время, Жак воскликнул:

– Черт бы побрал трактирщика и его трактир!

Хозяин. Зачем же посылать к черту ближнего? Это не по-христиански.

Жак. Так вот, напился я его дрянным вином и забыл сводить лошадей на водопой. Это заметил отец, он вышел из себя; я мотнул головой; он схватил палку и пощекотал мне спину не слишком ласково. В то время проходил мимо нас полк, направлявшийся в лагерь под Фонтенуа; я с досады поступил в рекруты. Пришли куда надо, и произошло сражение.

Хозяин. И в тебя попала пуля.

Жак. Угадали: огнестрельная рана в колено, и одному богу известно, сколько приятных и неприятных последствий она повлекла за собой. Они цепляются друг за друга не хуже звеньев мундштучной цепочки. Так, например, не будь этого выстрела, не довелось бы мне в жизни ни влюбиться, ни хромать.

Хозяин. Ты, значит, был влюблен?

Жак. Еще как!

Хозяин. Благодаря выстрелу?

Жак. Благодаря выстрелу.

Хозяин. А ты мне об этом не заикнулся!

Жак. Разумеется.

Хозяин. А почему?

Жак. Потому, что об этом не стоило рассказывать ни раньше, ни позднее.

Хозяин. А может быть, теперь настало время поведать о твоих любовных приключениях?

Жак. Почем знать?

Хозяин. А ну-ка, попробуй начать…

Жак приступил к своему повествованию. Было уже за полдень; в воздухе стояла духота: Хозяин заснул. Ночь застала их в открытом поле, и они сбились с пути. Хозяин ужасно рассвирепел и стал изо всех сил стегать лакея хлыстом, а бедный малый приговаривал при каждом ударе: «И это, видимо, также было предначертано свыше…»

Вы видите, читатель, что я нахожусь на верном пути и что от меня зависит помучить вас и отсрочить на год, на два или на три рассказ о любовных похождениях Жака, разлучив его с Хозяином и подвергнув каждого из них всевозможным случайностям по моему усмотрению. Почему бы мне не женить Хозяина и не наставить ему рога? Не отправить Жака на Антильские острова? Не послать туда же Хозяина? Не вернуть обоих во Францию на том же корабле? Как легко сочинять небылицы! Но на сей раз и тот и другой отделаются дурно проведенной ночью, а вы – этой отсрочкой.

Занялась заря. Вот они уселись в седла и двинулись в путь.

Дени Дидро
Жак-фаталист и его хозяин

*
Луи-Мишель ван Лоо. Портрет Дени Дидро. 1767

Поздравляем всех причастных с Днём учителя!

Учитель - величайшая профессия. К сожалению, подвергшаяся поруганию в последние времена. Над учителями смеются, иногда впрямую издеваются. Причем делают это не только ученики, являющиеся лишь отражением своих родителей, а само общество, вначале унизившее касту учителей материально, а потом лишившее её элементарных инструментов воздействия на детей.

Тем отраднее, что находятся люди, верящие в профессию и берущие на себя этот титанический труд. Потому что воспитывать детей бывает очень непросто (это я, как многодетный отец говорю), но делать-то это нужно!

Низкий вам поклон, дорогие учителя, за ваш самоотверженный труд! И искреннее пожелание, чтобы дело ваше оставалось в веках, а смена, воспитанная вами была достойна вас и ваших великих предшественников!

#КирЛяпунов

🔍 Вопрос воскресной викторины

Рембрандт ван Рейн. «Ночной дозор», 1642. Рейксмюсеум, Амстердам.

«Ночной дозор» Рембрандта — одна из тех картин, которые принято понимать как радикальный эксперимент с жанром. Перед нами вообще не ночной дозор и не сцена сражения. Это огромный групповой портрет членов амстердамского стрелкового ополчения, законченный Рембрандтом в 1642 году. Его более точное название — «Офицеры и другие стрелки II округа Амстердама под командованием капитана Франса Баннинка Кока и лейтенанта Виллема ван Рейтенбюрха».

До Рембрандта такие заказы обычно выглядели как статичная корпоративная фотография - мужчины, заплатившие за портрет, размещались так, чтобы каждого можно было хорошо рассмотреть. Рембрандт заслонил одного чужим копьем, другого спрятал в толпе, третьего оставил почти в темноте. Зато вся рота вдруг пришла в движение. Капитан отдает приказ, лейтенант идет рядом, барабанщик бьет в барабан, солдаты берутся за оружие, кто-то заряжает мушкет, кто-то стреляет, рядом мечется собака. Уже почти стоп-кадр из фильма. Исследователи называют картину первым групповым портретом, в котором персонажи изображены не просто позирующими, а действующими.

Название «Ночной дозор» не принадлежит Рембрандту. У картины первоначально вообще не было такого названия, выражение «Ночной дозор» впервые зафиксировано в документе 1797 года. Есть еще одна вещь, которая радикально меняет восприятие картины - сегодня мы видим не всю композицию Рембрандта.

* * *
Пошли, господь, свою отраду
Тому, кто в летний жар и зной
Как бедный нищий мимо саду
Бредет по жесткой мостовой –

Кто смотрит вскользь через ограду
На тень деревьев, злак долин,
На недоступную прохладу
Роскошных, светлых луговин.

Не для него гостеприимной
Деревья сенью разрослись,
Не для него, как облак дымный,
Фонтан на воздухе повис.

Лазурный грот, как из тумана,
Напрасно взор его манит,
И пыль росистая фонтана
Главы его не осенит.

Пошли, господь, свою отраду
Тому, кто жизненной тропой
Как бедный нищий мимо саду
Бредет по знойной мостовой.

Июль 1850

Федор Тютчев


* * *

Когда мои мечты за гранью прошлых дней
Найдут тебя опять за дымкою туманной,
Я плачу сладостно, как первый иудей
На рубеже земли обетованной.

Не жаль мне детских игр, не жаль мне тихих снов,
Тобой так сладостно и больно возмущённых
В те дни, как постигал я первую любовь
По бунту чувств неугомонных.

По сжатию руки, по отблеску очей,
Сопровождаемым то вздохами, то смехом,
По ропоту простых, незначащих речей,
Лишь нам звучащих страсти эхом.

1844

Афанасий Фет 


Pace

Меж золочёных бань и обелисков славы
Есть дева белая, а вкруг густые травы.

Не тешит тирс её, она не бьёт в тимпан,
И беломраморный её не любит Пан.

Одни туманы к ней холодные ласкались,
И раны черные от влажных губ остались.

Но дева красотой по-прежнему горда,
И трав вокруг неё не косят никогда.

Не знаю почему — богини изваянье
Над сердцем сладкое имеет обаянье…

Люблю обиду в ней, её ужасный нос,
И ноги сжатые, и грубый узел кос.

Особенно, когда холодный дождик сеет,
И нагота её беспомощно белеет…

О, дайте вечность мне, — и вечность я отдам
За равнодушие к обидам и годам.

1905

Иннокентий Анненский 


        * * *

Не говори никому,
Всё, что ты видел, забудь –
Птицу, старуху, тюрьму
Или ещё что-нибудь.

Или охватит тебя,
Только уста разомкнешь,
При наступлении дня
Мелкая хвойная дрожь.

Вспомнишь на даче осу,
Детский чернильный пенал
Или чернику в лесу,
Что никогда не сбирал.

Октябрь 1930

Осип Мандельштам


Бабье лето

Лист смородины груб и матерчат.
В доме хохот и стёкла звенят,
В нём шинкуют, и квасят, и перчат,
И гвоздики кладут в маринад.

Лес забрасывает, как насмешник,
Этот шум на обрывистый склон,
Где сгоревший на солнце орешник
Словно жаром костра опалён.

Здесь дорога спускается в балку,
Здесь и высохших старых коряг,
И лоскутницы осени жалко,
Всё сметающей в этот овраг.

И того, что вселенная проще,
Чем иной полагает хитрец,
Что как в воду опущена роща,
Что приходит всему свой конец.

Что глазами бессмысленно хлопать,
Когда всё пред тобой сожжено
И осенняя белая копоть
Паутиною тянет в окно.

Ход из сада в заборе проломан
И теряется в березняке.
В доме смех и хозяйственный гомон,
Тот же гомон и смех вдалеке.

1947

Борис Пастернак


Птицы

Колыхаясь еле-еле
Всем ветрам наперерез,
Птицы легкие висели,
Как лампады средь небес.

Их глаза, как телескопики,
Смотрели прямо вниз.
Люди ползали, как клопики,
Источники вились.

Мышь бежала возле пашен,
Птица падала на мышь.
Трупик, вмиг обезображен,
Убираем был в камыш.

В камышах сидела птица,
Мышку пальцами рвала,
Изо рта ее водица
Струйкой на землю текла.

И сдвигая телескопики
Своих потухших глаз,
Птица думала. На холмике
Катился тарантас.

Тарантас бежал по полю,
В тарантасе я сидел
И своих несчастий долю
Тоже на сердце имел.

1933

Николай Заболоцкий


* * *

«Вот в этом палаццо жила Дездемона…»
Всё это неправда, но стыдно смеяться.
Смотри, как стоят за колонной колонна
Вот в этом палаццо.

Вдали затихает вечерняя Пьяцца,
Беззвучно вращается свод небосклона,
Расшитый звездами, как шапка паяца.
Минувшее — мальчик, упавший с балкона…
Того, что настанет, не нужно касаться…

Быть может, и правда — жила Дездемона
Вот в этом палаццо?..

5 мая 1914

Владислав Ходасевич


***

Магнус Энкель. Культ Венеры. 1895.
Гюстав Кайботт. Апельсиновые деревья.1878.
Арефьев А.Д. Пейзаж. Канал. 1935
Агарков Я.Н. Июльский сонет. 2011

#СубботаСоСтихом