Консерватор

Рэпер вне ритма

Спустя три года Антон Красовский снова разговаривает с рэпером Рич. За это время изменилось многое — мир, люди, общество и сама реальность вокруг нас.

О том, что происходит сегодня, как изменился мир за последние три года и чего ждать дальше. Каким будет будущее и что нас может удивить впереди — в новом выпуске «Антонимов».

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

Подписывайтесь на канал в MAX

Сегодня в паспортном столе Басманного района подполковник Балашкин не принял у меня фотографии на паспорт.

Потому что я на них улыбнулся.

Не расхохотался. Не показал зубы. Не подмигнул государству. Я просто чуть-чуть улыбнулся. Так, как человек иногда улыбается, когда ему кажется, что он ещё имеет на это право.

Оказалось — нет.

Теперь я хочу разобраться. Причём совершенно серьёзно. Сколько уголков рта разрешено поднимать москвичу на фотографии для паспорта? Один — это уже вызов? Два — административное правонарушение? Если губы дрогнули от хорошего настроения, надо пересниматься или можно написать объяснительную?

А плакать можно? Если на фотографии у меня будет одна маленькая слеза, это подойдёт? Или слеза тоже исказит лицо, а лицо должно оставаться таким, будто его заранее предупредили: здесь лучше ничего не чувствовать?

Я понимаю, у фотографий на документы есть требования. Нужно, чтобы человека можно было узнать. Но меня-то узнали. На фотографии именно я. Моё лицо, мои глаза, мой нос, моя фамилия будет напечатана рядом. Единственное, что оказалось лишним, — выражение лица живого человека.

Мне теперь интересно: какое выражение правильное? Московское, паспортное, утверждённое? Усталость после рабочего дня? Лёгкое раздражение в очереди? Смирение перед окошком? Может быть, фотографироваться нужно так, будто ты уже виноват в том, что отвлёк кого-то от обеда?

Москва — город, в котором люди каждый день ищут повод улыбнуться. Иногда находят. И вот ты приходишь за паспортом, а тебе сообщают, что именно этот повод надо убрать с лица. Потому что на документе ты должен быть похож не на себя, а на чьё-то представление о том, как выглядит «нормально».

У меня вопрос к начальнику паспортного стола Басманного района. Не риторический. Объясните, пожалуйста, нам, москвичам: какими мы обязаны быть в ваших глазах? Где проходит граница между допустимым спокойствием и недопустимой радостью? Если я приду с лицом человека, который всем доволен, меня снова отправят фотографироваться? А если с лицом человека, который уже побывал у вас сегодня, — тогда примут?

Я не прошу разрешения улыбаться. Я спрашиваю, почему за улыбку мне отказали в приёме фотографии. И кто решил, что на собственном паспорте я обязан выглядеть несчастным?!

Политический узник из Эрмитажа

Он привык искать следы прошлого — древние города, артефакты, исчезнувшие цивилизации. Но однажды сам оказался в центре истории, которую уже не изучают по раскопкам. Александр Бутягин — археолог, заведующий сектором археологии Эрмитажа и политический заключённый в Польше.

В «Антонимах» он подробно рассказывает о задержании: что произошло в Польше, за что его лишили свободы и как проходили дни в тюрьме. О том, кто оставался на связи, чем занимались родственники, посольство и коллеги, и какую роль в этой истории сыграло руководство Эрмитажа.

А затем — возвращение к археологии. Главные находки Бутягина, жизнь экспедиции, работа на раскопках и тот момент, когда из-под земли появляется предмет, которому могут быть тысячи лет. История человека, который изучает прошлое, но однажды сам оказался внутри большой истории настоящего.

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

Подписывайтесь на канал в MAX

Музыка после него

В программе «Антонимы» — музыковед Вера Таривердиева, основатель Международного конкурса органистов имени Михаила Таривердиева. Говорим о композиторе, его музыке и о личном знакомстве, которое со временем стало общей историей жизни и творчества.

Каким был Михаил Таривердиев вне сцены, что стояло за его произведениями и каково это — продолжать дело человека, которого больше нет рядом? Вспоминаем его творчество, характер и последние годы его жизни.

Отдельная тема — восстановление собора на острове Канта в Калининграде и история органной музыки, которая получила там новую жизнь. О Михаиле Таривердиеве, памяти, музыке и месте, которое стало для неё особенным, — в «Антонимах».

📱 Смотрите в VK Видео

Подписывайтесь на канал АНТОН ВЯЧЕСЛАВОВИЧ

Подписывайтесь на канал в MAX