AI меняет культуру | Trabun

Юру Борисова выдвинут на Оскар за главную роль в фильме Луки Гуаданьино про ChatGPT*. Прочитал за вас свежее интервью с режиссером в New York Magazine.

В понедельник, 5 октября, в печать вышел большой материал про Artificial — фильм Луки Гуаданьино о Сэме Альтмане и OpenAI. Альтмана играет Эндрю Гарфилд, Хинтона — Марк Райлэнс, а Илью Суцкевера — Юра Борисов. Суцкевер — тот самый вундеркинд, который в 2023 году возглавил переворот против Альтмана. Премьера фильма — 5 октября на Нью-Йоркском кинофестивале. Собрал всё, что в тексте есть про Юру и его героя.

1️⃣. Кто такой Илья в фильме
Зритель попадает в историю через него. Начало нулевых, Торонто: семнадцатилетний студент врывается в кабинет к профессору Хинтону. Автор статьи называет его «гением с низким эмоциональным интеллектом». Хинтон в фильме почти святой — проповедует правду, терпение и умеренность. Ученика это бесит.

Потом Илья встречает Альтмана и решает, что нашёл родственную душу — человека, с которым построит сильный ИИ и избавит человечество от страданий. Их первую встречу в монреальском Дворце конгрессов сняли в заброшенной столовой Olivetti под Турином: на окна наклеили цветные плёнки, чтобы повторить разноцветные тени настоящего здания.

Гуаданьино про Илью Суцкевера: «Он утопист, визионер, молодость, брошенная на открытия». Главный конфликт фильма — между ним и Альтманом: жажда власти против желания общего блага. Автор статьи сравнивает фильм с притчей, в которой бог-трикстер соблазняет невинного.

2️⃣. Три сцены из фильма:
— Нейросеть OpenAI обыгрывает профессионала в Dota 2. Пиво, сальто, танцы в трусах, а посреди этого Илья и Сэм смотрят друг другу в глаза: типа, мы сделали это. Эндрю Гарфилд: «Общая мечта, воплощенная вместе, в братстве, — и это ощущается даже немного эротично: мы бы не справились друг без друга. Чистый Лука».
— Илья собирается написать в твиттере, что ИИ, возможно, «слегка обладает сознанием». Грег Брокман пытается его остановить, Альтман разрешает: пусть пишет, кто его всерьёз воспримет?
— Илья понимает, что Альтман подмял компанию и саму технологию под свои амбиции, и сюжет фильма сползает в ощущение отчаяния. Илья возглавляет переворот, Альтман через неделю возвращается. Гуаданьино про Альтмана: «Нарцисс умеет считывать местность и подстраиваться». Видит ли он так настоящего Альтмана? Пожимает плечами: «Процитируйте выражение моего лица».

3️⃣. Как это снимали
С прототипами актёры не встречались — кроме Райлэнса, тот повстречался с профессором Хинтоном. Гуаданьино был против: «Как только ты с ними познакомился, ты уже не наблюдатель». Героев собирали по открытым интервью, книгам и документам.

Юра рассказывает, что группа Гуаданьино работала как часы, а сам режиссёр перемещался в стиле торнадо. В одной комнате креативный директор Dior Джонатан Андерсон примерял на тебя футболки с принтами, в другой Массимо Гаттабрузи занимался причёской (Илья по ходу фильма лысеет), в третьей — собирали реквизит. «Я просто пытался поймать его мысли. Потом стал становиться быстрее», — смеётся Борисов. В оригинале — «After, I become faster».

Ждете фильм? Болеете за Юру Борисову на Оскаре? Боитесь, что ИИ захватит мир?

*Выдвинут, это значит, что компания Neon будет продвигать Юру Борисова, сыгравшего Илью Суцкевера в «Искусственном интеллекте», на «Оскар» за лучшую мужскую роль.

✳️ Список главных фильмов до конца года

Мы митохондрии ИИ. Звучит обидно, но это комплимент.

Венкатеш Рао — эссеист, который пишет о технологиях в рассылке Contraptions. Его текст «Our Eukaryotic Moment» («Наш эукариотический момент») мне кажется очень забавным и, возможно, до жути правдивым предсказанием. Сейчас объясню, при чём тут биология.

Около двух миллиардов лет назад одна простая клетка вступила в постоянный союз с бактерией, которая умела очень эффективно добывать энергию. Бактерия осталась жить внутри и со временем стала митохондрией, «электростанцией» клетки. Так появились эукариоты — сложные клетки с ядром, где хранится ДНК. Из них потом выросли грибы, осьминоги, киты и мы.

Рао предлагает посмотреть на ИИ как на такую клетку. Роль ДНК играют веса нейросети — миллиарды чисел, в которых сжато всё, чему она научилась на текстах людей из интернета. Сама модель — ядро: механизм, который эти веса читает и превращает в ответы. А люди — митохондрии: мы поставляем то, чего у модели нет — жизнь.

Что мы даём этой клетке? Рао называет это liveness, живость: внимание, желание, тело, ощущение, что тебе есть что терять и что одно важно, а другое нет. Модель прекрасно умеет всё это описывать. Хотеть она пока не умеет. Энергия, которую поставляем мы, — это желание.

Только давайте не пугаться, мы не аккумуляторы из «Матрицы». Люди-батарейки — абсурд с точки зрения физики, электростанции из нас ужасные. Но замените электричество на желание, и сюжет начинает работать: машинам нужны мы как мотивация, искра жизни.

Есть и тревожная часть. За миллиарды лет митохондрии отдали ядру большую часть своих генов и уже не могут жить отдельно. С нами происходит похожее: знания, которые раньше жили только в головах, переезжают в документы, базы и модели. Рао не обещает, что всё закончится хорошо: симбиоз бывает и взаимовыгодным, и эксплуататорским, скорее всего в разных случаях по-разному. Но он предлагает спрашивать не «заменит ли нас ИИ», а — какие наши гены переедут в ядро, а какие останутся при нас.

Мне кажется, при нас останется вкус. Модель знает, что нравилось миллионам людей в среднем. Что нравится лично тебе, решать всё равно тебе.

Так что если почувствуете себя батарейкой для ChatGPT, не расстраивайтесь. Вы не батарейка, вы митохондрия. Это звучит гордо.

Собрал скилл «Карта вкуса» и делюсь им. Давайте потестим.

Сохраняешь архив в скиллы, запускаешь /taste-map, и нейронка копается в том, что уже знает о тебе: прошлые чаты, вещи, которыми пользуешься, книги, город. Из этого она собирает граф на 120–180 брендов. У каждого бренда есть причина, почему он твой, с пометкой «из памяти» или «домысел». Плюс портрет, пробелы и куда расти, с реальными брендами, которых у тебя ещё нет.

Карта живая. Ставишь «хочу», «есть» или «отказался», и портрет пересобирается. Два похожих отказа становятся правилом вкуса.

Каталог есть у любого магазина. Здесь ценно, что буквально описано почему бренд твой.

Полностью работает в Claude. В ChatGPT и Codex тоже заводится, но карта там будет файлом без живых кнопок, а обновлять её придётся через чат.

Оригинальный скилл у меня лежит локально и пополняет папку, а я к нему периодически возвращаюсь. Адаптировать что-то свое для общего пользования — эксперимент, буду рад вашему фидбеку.

Скилл в комментариях. Как устроено рассказываю на карточках.

Звезда ИИ-мира Андрей Карпатый написал новое эссе. Теперь он просит ИИ общаться языком авиамехаников.

Напомню: Карпатый — один из основателей OpenAI и бывший глава ИИ в Tesla. Это он придумал слово «вайбкодинг», когда программу пишет нейросеть, а человек только объясняет словами, что нужно. Сегодня ночью он выложил в X советы, как разбираться в том, что выдают нейросети. Его логика такая: модели всё больше работы делают сами, а людям остаётся проверять и понимать результат.

Совет первый: просить ИИ объяснять на ASD-STE100, или коротко STE. Это упрощённый технический английский, который европейские авиастроители придумали в 80-х для инструкций по обслуживанию самолётов, чтобы механик, для которого английский не родной, ничего не понял неправильно. В нём около 900 разрешённых слов, а предложение в инструкции не длиннее 20 слов. Карпатый говорит, что такие тексты читать легче. По-моему, понятно почему: в коротких фразах из простых слов ошибку видно сразу. Иногда он просит «на 80% STE», потому что стандарт слишком строгий.

Совет второй. Он предлагает идти от текста к картинке: вместо текста попросить схему, вместо схемы — интерактивную веб-страницу. Больше всего он верит в объясняющие видео, которые нейросеть собирает под один конкретный вопрос: посмотрел и выбросил, как бумажный стаканчик.

Смешно, как развернулась история. Два года мы учились писать нейросетям, теперь учимся их читать. ИИ пишет так много и так гладко, что глаз скользит и пропускает, где модель ошиблась.

Заметил, что сегодня действительно прошу сделать лендинг, схему, презентацию, чаще, чем текст.

Только что OpenAI открыло эпоху кьютморфизма.

Вчера OpenAI представила dots — личных ИИ-агентов, программ, которые сами делают дела за вас в почте, календаре и браузере, у каждого есть лицо. Синее облачко в берете, жёлтый треугольник в круглых очках и с бабочкой, розовое сердце в тёмных очках, лягушка. Плюшевые, мягкие, с глазками — такой вид ИИ становится мейнстримом.

За день до анонса автор популярного техноаккаунта signüll заметил в X, что все ИИ-агенты стали выглядеть одинаково (агенты разных компаний — на картинках). Клякса, лицо, пара глаз, мягкие формы, эмоции через анимацию и дружелюбный вид. Художник Стерлинг Криспин высказался резче: логотипы ИИ-компаний сошлись на форме, похожей на задницу (сравните сами на картинке), а их агенты это маленькие какашки. А Лукас Креспо дал явлению имя — cutemorphism, кьютморфизм. Мне кажется, слово приживётся.

Почему все рисуют одно и то же? Чтобы мы ощущали себя безопаснее. Агенту дают доступ к почте, календарю, паролям, а с разрешения и к вашему ноутбуку. Чем больше у программы власти над вашей жизнью, тем милее должно быть лицо. Чёрному стильному кругу пароли не отдашь, а мохнатому милашу, почему бы и нет, он же ничего не сделает. NBC ещё про агента Muse от Meta* писали: «Он милый. Он пушистый. И ему нужны ваши данные».

У приёма есть родословная. Первый айфон приучал людей к сенсорному экрану через скевоморфизм — имитацию привычных вещей: календарь под кожу, полки под дерево, заметки под бумагу. Незнакомое притворялось знакомым. Когда все привыкли, в 2013-м Apple перешла на плоский дизайн. Кьютморфизм делает то же с агентом: незнакомая программа с доступом к вашей жизни притворяется плюшевой игрушкой.

Интересно смотреть в архивы OpenAI и видеть, как идея, в том числе и визуального языка, родилась давным-давно. В январе 2023-го студия Area Technology две недели придумывала вместе с Сэмом Альтманом, главой OpenAI, новый фирменный стиль. В кейсе студии написано, что Альтман сразу попросил подумать, как внутри продукта могут жить персонажи. Area нарисовала систему круглых героев: Open — персонаж по умолчанию, Sunny — золотистый ретривер, Warp — невозмутимый инженер, Chapter — книжный помощник. Новые dots спустя почти четыре года выглядят знакомо.

Имя — про то же. По утечкам, внутри продукт называли aeon и просто «o». Но Dot — точка, самая простая круглая форма, и никакого пугающего «агента» или, боже упаси, аеона, в названии. Забавная деталь: в день анонса выяснилось, что домен dot.com ведёт на страницу Grok Bot, агента-конкурента от компании Илона Маска. Маск не любит OpenAI и любит пошалить, так что не думаю, что совпадение.

⭐️⭐️⭐️

Скептиков хватает. Техножурналист Кейси Ньютон назвал эстетику «милой и инфантильной» для продукта, которому нужен доступ к вашему банку. Американская организация Alliance for Secure AI высказалась жёстче: люди боятся, что ИИ выйдет из-под контроля, а OpenAI маскирует агентов под разноцветных персонажей. Кристиан Рус в X уверен, что стиль не проживёт долго: милота цепляет на секунду, потом утомляет, и даже мемоджи, мультяшные аватарки Apple — популярными по-настоящему не стали. Я думаю, что проживет достаточно. Недавно читал эссе про «киндергартенизацию» общества, где взрослых все больше обкладывают комфортными, милыми, ностальгическими продуктами, чтобы было веселее и спокойнее. Dots про то же.

Главное: милому персонажу действительно проще простить ошибку. Так что вопрос не в том, какая клякса симпатичнее. Вопрос в том, что мы почувствуем, когда клякса в берете впервые отправит не то письмо не тому человеку.

* Meta признана экстремистской организацией и запрещена в РФ.