Уголь до 2050 года: от добычи сырья к новым производственным цепочкамПравительство утвердило
Программу развития угольной промышленности России до 2050 года. И один из главных выводов из этого документа - Россия не отказывается от угля как от значимого элемента своего долгосрочного энергетического баланса.
На мой взгляд, это дальновидный подход. Последние годы показали, насколько быстро могут меняться энергетические рынки и насколько болезненными могут быть топливные кризисы. В этих условиях сохранение собственной ресурсной базы и разных источников генерации становится вопросом устойчивости энергосистемы.
Один из главных трендов - дальнейшее смещение центра угледобычи на восток. В 2024 году на Восточную Сибирь и Дальний Восток приходилось 48,3% российской добычи, к 2050 году эта доля должна вырасти до 53,9-56,7%. Предусмотрено и освоение новых месторождений в Арктической зоне России, в том числе на Таймыре. В Якутии и особенно на Чукотке предполагается рост добычи, тогда как в Коми ее объемы по сценариям программы будут снижаться.
На что особенно обращу внимание?
Впервые за долгие годы (после распада плановой экономики в 90-е)
в программе рассматриваются проекты строительства угольных электростанций вблизи месторождений, в том числе для энергоснабжения центров обработки данных, создание новых производств углехимии и глубокой переработки - синтетических газов и жидкого топлива, сорбентов, фильтрующих и других углеродных материалов.
Фактически, это - переход от продажи сырья к созданию дополнительных производственных цепочек в регионах угледобычи. Считаю, это прорывным моментом! Наконец-то хотя бы на бумаге заявляется о том, что уголь не надо вывозить на экспорт в огромном количестве, взращивая чужие экономики, а нужно его потенциал осваивать в регионах его добычи, создавая энергию, новые производства, технологии, рабочие места и добавленную стоимость внутри страны. Для арктических территорий это особенно важно, поскольку потенциально может еще и сократить издержки северного завоза топлива.
Но есть и то, что вызывает опасение:
1) Программа предлагает схлопывать нерентабельные предприятия (финансово неустойчивые, как пишется). Банкротить. На минуту, кредиторская задолженность отрасли сейчас больше 1,5 трлн рублей. Это очень большие деньги. И что же будет при схлопывании? Представьте, если нерентабельных предприятий 10% - 150 млрд руб. убытков лягут на финансовый сектор, а если их 30% - 450 млрд руб., а если 50%… Это бремя ляжет на финансовую систему сначала, а потом, как мы знаем, на бюджет. Стратегия ничего не говорит о мероприятиях, которые купируют риски банкротства и закрытия т.н. нерентабельных угольных производств. А это ключевое, если мы рассматриваем такой сценарий. Писать об этом надо.
2) Пишут про диверсификацию территорий, но нет описания подробных механик и сценариев работы с рисками. Пишется, что будет сокращение добычи на западе и увеличение на востоке. Но показатели снижения вклада региона по добыче угля автоматически не приведут ни к какой диверсификации.
Считаю это серьезным риском. Потому что: а) схлопнув предприятия мы получим эффекты нескольких порядков, где первого - нагрузка на финансовую систему, второго - смерть экономических цепочек на территориях, которые в итоге надо будет как-то компенсировать; б) не имея плана диверсификации будет, как с моногородами - рост социальной напряженности и рост депрессивности в регионах угледобычи (экономия в моменте, но социальная напряженность и кризис через 3-5 лет). Та же Воркута у всех на слуху. Поэтому нужны конкретные механизмы создания новых производств и рабочих мест в таких территориях нерентабельной добычи. Увы, в документе этого нет.
Вывод: программа задает важный вектор для угольной отрасли по развитию потенциала ее внутреннего использования, но, тем не менее, формирует риски. Впрочем, надеюсь, купирование данных рисков будет предусмотрено в других нормативно-правовых актах.
#мнение_из_Арктики
