Ревизионистская школа исламоведения
Если вам когда-нибудь приходилось читать Коран, а точнее, его перевод, так как Кораном считается исключительно его оригинальный текст, написанный на арабском языке, то вы наверняка заметили, что текст его очень сложный, многогранный, временами двусмысленный, а иногда и откровенно противоречивый. Трудность понимания смыслов Корана усиливается еще и от того, что в нем есть так называемые темные места, а именно слова, не имеющие определенного значения. Сложности в однозначном толковании Книги привели к тому, что в западной коранистике возникла ревизионистская школа исламоведения, иначе ее называют историко-критической школой. Представители данного направления инициировали радикальную смену парадигмы в коранических исследованиях. Если честно, когда я узнала, что именно они поставили под сомнение, мне стало не по себе. Итак, представители данной школы, во-первых, поставили под вопрос достоверность мусульманской версии кодификации Корана при халифе Усмане в 654 году, во-вторых, они подвергли сомнению оригинальность Корана, как текста изначально созданного на арабском языке, и в-третьих, они прошлись с подозрением по самым ранним сведениям о Пророке Мухаммаде. Так, еще в начале XX века исследователи обратили внимание на значительный пласт неарабской лексики и фразеологии в Коране. В первую очередь, это был востоковед и собиратель сирийских христианских рукописей Альфонс Хурмиз Мингана, он занимался сирийским влиянием на стиль Корана. Другой автор — австралийский семитолог Артур Джефри, составивший словарь иностранных слов в Коране, он указал на 275 коранических терминов не арабского происхождения. Позднее, в 70-е гг. появляются работы немецкого филолога сирийского происхождения Гюнтера Люлинга, в которых он показывал связь между композицией Корана и христианской гимнографией. Из того, что мне показалось наиболее радикальным, это позиция Люлинга в отношении создания Корана. По его мнению, существовал некий пра-Коран, изначально написанный на сирийском языке, позднее переведенный Мухаммадом на арабский, который в IX веке был окончательно сформирован как известный нам Коран. О сирийском оригинале Корана заявлял и немецкий семитолог Кристоф Люксемберг. Согласно Люксембергу, во времена Пророка сирийский язык был повсеместно распространен на Ближнем Востоке и поэтому им и был записан Коран. Чтобы подтвердить, что оригинал Корана был выполнен на сирийском, он предложил обратный перевод Корана с арабского на сирийский во всех местах, где встречаются омонимы — слова, одинаково звучащие на двух языках. Надо сказать, такой метод оказался действенным в понимании тех самых темных мест. Например, темное слово «гурии», которое традиционно переводится как «райские девы», в обратном переводе на сирийский превратилось в «белый виноград» — один из распространенных христианских (!) символов рая. Очень любопытный перевод получился, и на мой взгляд (я не исламовед), наличие сирийской лексики не может служить доказательством того, что текст был изначально не на арабском. Как раз-таки широкая распространенность сирийского как лингва франка на Ближнем Востоке и большое количество христиан, живших рядом с арабами (а некоторые принимали и иудаизм, и христианство) только подтверждают, что лексика могла попасть из сирийского, а вместе с ней и образы. Мухаммад все же был торговцем, выезжал за пределы полуострова, общался с разными людьми… Он видел и слышал больше обычных людей и неудивительно, что он был знаком с сирийскими словами и образами. Так или иначе, всем, кто интересуется мусульманской культурой, полезно знать и о таком взгляде на Коран, но рекомендую оставить обсуждения этой темы только в узко профессиональном кругу).
Если вам когда-нибудь приходилось читать Коран, а точнее, его перевод, так как Кораном считается исключительно его оригинальный текст, написанный на арабском языке, то вы наверняка заметили, что текст его очень сложный, многогранный, временами двусмысленный, а иногда и откровенно противоречивый. Трудность понимания смыслов Корана усиливается еще и от того, что в нем есть так называемые темные места, а именно слова, не имеющие определенного значения. Сложности в однозначном толковании Книги привели к тому, что в западной коранистике возникла ревизионистская школа исламоведения, иначе ее называют историко-критической школой. Представители данного направления инициировали радикальную смену парадигмы в коранических исследованиях. Если честно, когда я узнала, что именно они поставили под сомнение, мне стало не по себе. Итак, представители данной школы, во-первых, поставили под вопрос достоверность мусульманской версии кодификации Корана при халифе Усмане в 654 году, во-вторых, они подвергли сомнению оригинальность Корана, как текста изначально созданного на арабском языке, и в-третьих, они прошлись с подозрением по самым ранним сведениям о Пророке Мухаммаде. Так, еще в начале XX века исследователи обратили внимание на значительный пласт неарабской лексики и фразеологии в Коране. В первую очередь, это был востоковед и собиратель сирийских христианских рукописей Альфонс Хурмиз Мингана, он занимался сирийским влиянием на стиль Корана. Другой автор — австралийский семитолог Артур Джефри, составивший словарь иностранных слов в Коране, он указал на 275 коранических терминов не арабского происхождения. Позднее, в 70-е гг. появляются работы немецкого филолога сирийского происхождения Гюнтера Люлинга, в которых он показывал связь между композицией Корана и христианской гимнографией. Из того, что мне показалось наиболее радикальным, это позиция Люлинга в отношении создания Корана. По его мнению, существовал некий пра-Коран, изначально написанный на сирийском языке, позднее переведенный Мухаммадом на арабский, который в IX веке был окончательно сформирован как известный нам Коран. О сирийском оригинале Корана заявлял и немецкий семитолог Кристоф Люксемберг. Согласно Люксембергу, во времена Пророка сирийский язык был повсеместно распространен на Ближнем Востоке и поэтому им и был записан Коран. Чтобы подтвердить, что оригинал Корана был выполнен на сирийском, он предложил обратный перевод Корана с арабского на сирийский во всех местах, где встречаются омонимы — слова, одинаково звучащие на двух языках. Надо сказать, такой метод оказался действенным в понимании тех самых темных мест. Например, темное слово «гурии», которое традиционно переводится как «райские девы», в обратном переводе на сирийский превратилось в «белый виноград» — один из распространенных христианских (!) символов рая. Очень любопытный перевод получился, и на мой взгляд (я не исламовед), наличие сирийской лексики не может служить доказательством того, что текст был изначально не на арабском. Как раз-таки широкая распространенность сирийского как лингва франка на Ближнем Востоке и большое количество христиан, живших рядом с арабами (а некоторые принимали и иудаизм, и христианство) только подтверждают, что лексика могла попасть из сирийского, а вместе с ней и образы. Мухаммад все же был торговцем, выезжал за пределы полуострова, общался с разными людьми… Он видел и слышал больше обычных людей и неудивительно, что он был знаком с сирийскими словами и образами. Так или иначе, всем, кто интересуется мусульманской культурой, полезно знать и о таком взгляде на Коран, но рекомендую оставить обсуждения этой темы только в узко профессиональном кругу).