О законе Фатиха
Мне не раз приходилось слышать от своего научного руководителя такие слова в отношении турок: «Ваши турки, Настя, невероятно жестокие. Мои иранцы не такие…». Мне, хоть и не знатоку в османистике и тюркологии, тем не менее, понятно откуда такой вывод. В первую очередь, я задумываюсь, конечно, о воинской культуре османов, во вторую очередь, об османском гареме, и в последнюю об их системе наследования власти.
Дело в том, что османская система наследования берет свое начало в тюрко-монгольской традиции, согласно которой каждый член тюркской, или монгольской, династии мужского пола в равной степени имеет право занять престол правителя. В этой связи государство могло быть поделено на улусы, где каждый представитель династии мог управлять дарованной ему территорией. Такая система управления приводила, конечно, к конфликтам между родственниками, которые заканчивались гражданской войной, в ходе которой оставался самый достойный для владения государством. Несмотря на то, что Османы не прибегали ровно к такой практике, а именно, братья и племянники султана никогда не управляли отдельными частями империи, лишь сыновья султана отправлялись для изучения искусства управления в провинции, идея самого достойного и сильного наследника, обязанного занять трон, во многом определяла систему наследования власти Османов, и в конце XV в. эта идея нашла свою форму в виде закона.
Завоевавший Константинополь султан Мехмед II Фатих («фатих» осм. فاتح – завоеватель) инициировал создание Кануннаме (осм. قانون نامه - книга законов) – сборника законов. Самым печально известным из сборника стал закон Фатиха, или закон братоубийства. Он звучал так: «Тот из моих сыновей, кому с позволения Аллаха, достанется султанат, может умертвить своих родных братьев для блага государства. Это поддержано и большинством улемов. Пусть они действуют в соответствии с этим».
В османском оригинале: و هر کمسنه یه اولادمدن سلطنت میسر اوله قرنداشلرین نظام عالم ایچون قتل ایتمك مناسبدر اکثر علما دخی تجویز ایتمشدر انکله عامل اوله لر.
В турецком оригинале: Ve her kimseneye evlâdımdan saltanat müyesser ola, karındaşların Nizâm-ı Âlem için katl eylemek münasiptir. Ekser ûlema dahi tecviz etmiştir. Anınla amil olalar.
Идея заключалась в следующем: шехзаде (осм. شهزاده – наследный принц Османской империи, титул сыновей султанов) может быть много, а трон один. Если один, а именно, самый достойный, сильный, с мощной поддержкой религиозной и ученой, политической и военной частей общества шехзаде взойдет на трон (а иначе быть не может, Аллах дарует престол лучшему), то без казни соперников-братьев султанату может грозить смута, гражданская война, а того глядишь и распад государства.
Как бы это не представлялось ужасным, но будущие султаны приводили закон в действие. Самым ярким примером может служить казнь девятнадцати шехзаде их братом султаном Мехмедом III (1595-1603 гг.), приказавшем умертвить братьев сразу по восшествии на престол.
Тем не менее, бывало, что закон обходили стороной. Например, в случае воцарения на троне тринадцатилетнего шехзаде Ахмеда (1603-1617 гг.). Став султаном в столь юном возрасте, Ахмед не мог казнить младшего брата шехзаде Мустафу, так как у новоиспеченного султана не было наследников. Убив брата, Ахмед поставил бы под угрозу династию, лишив её будущего.
Закон Фатиха вскоре был позабыт. Связано это было с тем, что подросшие сыновья султана, ранее начинавшие свое политическое поприще в качестве правителей наместничеств, теперь воспитывались исключительно в гареме. Так, братья перестали представлять друг другу опасность, когда напрямую лишились возможности иметь под своим управлением войско и чиновников регионов империи. Вместе с этим они потеряли шанс на конкурентную борьбу до смерти.
Мне не раз приходилось слышать от своего научного руководителя такие слова в отношении турок: «Ваши турки, Настя, невероятно жестокие. Мои иранцы не такие…». Мне, хоть и не знатоку в османистике и тюркологии, тем не менее, понятно откуда такой вывод. В первую очередь, я задумываюсь, конечно, о воинской культуре османов, во вторую очередь, об османском гареме, и в последнюю об их системе наследования власти.
Дело в том, что османская система наследования берет свое начало в тюрко-монгольской традиции, согласно которой каждый член тюркской, или монгольской, династии мужского пола в равной степени имеет право занять престол правителя. В этой связи государство могло быть поделено на улусы, где каждый представитель династии мог управлять дарованной ему территорией. Такая система управления приводила, конечно, к конфликтам между родственниками, которые заканчивались гражданской войной, в ходе которой оставался самый достойный для владения государством. Несмотря на то, что Османы не прибегали ровно к такой практике, а именно, братья и племянники султана никогда не управляли отдельными частями империи, лишь сыновья султана отправлялись для изучения искусства управления в провинции, идея самого достойного и сильного наследника, обязанного занять трон, во многом определяла систему наследования власти Османов, и в конце XV в. эта идея нашла свою форму в виде закона.
Завоевавший Константинополь султан Мехмед II Фатих («фатих» осм. فاتح – завоеватель) инициировал создание Кануннаме (осм. قانون نامه - книга законов) – сборника законов. Самым печально известным из сборника стал закон Фатиха, или закон братоубийства. Он звучал так: «Тот из моих сыновей, кому с позволения Аллаха, достанется султанат, может умертвить своих родных братьев для блага государства. Это поддержано и большинством улемов. Пусть они действуют в соответствии с этим».
В османском оригинале: و هر کمسنه یه اولادمدن سلطنت میسر اوله قرنداشلرین نظام عالم ایچون قتل ایتمك مناسبدر اکثر علما دخی تجویز ایتمشدر انکله عامل اوله لر.
В турецком оригинале: Ve her kimseneye evlâdımdan saltanat müyesser ola, karındaşların Nizâm-ı Âlem için katl eylemek münasiptir. Ekser ûlema dahi tecviz etmiştir. Anınla amil olalar.
Идея заключалась в следующем: шехзаде (осм. شهزاده – наследный принц Османской империи, титул сыновей султанов) может быть много, а трон один. Если один, а именно, самый достойный, сильный, с мощной поддержкой религиозной и ученой, политической и военной частей общества шехзаде взойдет на трон (а иначе быть не может, Аллах дарует престол лучшему), то без казни соперников-братьев султанату может грозить смута, гражданская война, а того глядишь и распад государства.
Как бы это не представлялось ужасным, но будущие султаны приводили закон в действие. Самым ярким примером может служить казнь девятнадцати шехзаде их братом султаном Мехмедом III (1595-1603 гг.), приказавшем умертвить братьев сразу по восшествии на престол.
Тем не менее, бывало, что закон обходили стороной. Например, в случае воцарения на троне тринадцатилетнего шехзаде Ахмеда (1603-1617 гг.). Став султаном в столь юном возрасте, Ахмед не мог казнить младшего брата шехзаде Мустафу, так как у новоиспеченного султана не было наследников. Убив брата, Ахмед поставил бы под угрозу династию, лишив её будущего.
Закон Фатиха вскоре был позабыт. Связано это было с тем, что подросшие сыновья султана, ранее начинавшие свое политическое поприще в качестве правителей наместничеств, теперь воспитывались исключительно в гареме. Так, братья перестали представлять друг другу опасность, когда напрямую лишились возможности иметь под своим управлением войско и чиновников регионов империи. Вместе с этим они потеряли шанс на конкурентную борьбу до смерти.