Репост из: Голос Кавказа | Voice of Caucasus
Просматривая форумы, я наткнулся на мнения некоторых испанцев об андалузском периоде их истории и был крайне удивлён. Даже те, кто наиболее лояльно относился к этому периоду, рассматривали прошлое как "что-то чуждое, пришедшее извне". И я задумался, что процесс вычеркивания мусульманского прошлого из испанского национального мифа, один из самых чистых примеров того, как идеология умеет переписывать реальную генеалогию.
В испанской академической среде за этим закрепился термин испанизация истории, более известный как миф о Реконкисте. Суть его проста: сделать так, чтобы современный испанец считал своим прямым предком горца-христианина из Астурии l, но наотрез отказывался видеть предка в жителе Кордовы. Чтобы понять, как возник этот исторический подлог, нужно четко разделить два разных процесса: конфессиональную политику Раннего Нового времени и националистическую историографию XIX-XX веков.
Когда в 1492 году пала Гранада, а в 1499м архиепископ Франсиско Хименес де Сиснерос устроил массовое сожжение тысяч арабских рукописей на городских площадях, государством движил не национализм. Королевские указы, запрещавшие арабский язык, затем и окончательное изгнание морисков (крещеных мусульман) в 1609-1614 годах все это были акты конфессиональной логики государства. Католические короли, Филипп II и инквизиция не мыслили категориями "нации", для них это была борьба с криптоисламом и политической нелояльностью. Фердинанд Католик никогда не говорил языком романтического национализма, его целью была религиозная борьба.
Настоящий подлог произошел гораздо позже. Как показывают историки Хосе Альварес Хунко и Алехандро Гарсия-Санхуан, именно в XIX веке, на волне европейского романтического национализма, возникла концепция непрерывной "испанской нации", якобы существующей со времен вестготов. Именно тогда средневековые религиозные конфликты были ретроспективно переосмыслены как "восьмивековая национально-освободительная война". Самого понятия "реконкиста" в его современном значении в Средние века практически не существовало.
Средневековые хронисты писали о восстановлении христианского порядка и престола, но понятия не имели о "спасении испанской нации". И чтобы собрать стройную цепочку от Римской Испании к Вестготской Испании от нее к Католической Испании и Современности, из истории пришлось вырезать почти 800 лет.
В этой националистической схеме кроется фундаментальное противоречие. Если нация существовала непрерывно, то жители Севильи, Кордовы или Гранады — это и есть местное население полуострова, просто изменившее язык и религию. Чтобы обойти этот момент, идеологи представили религиозный переход как цивилизационный и чуть ли не расовый разрыв: мусульман объявлены внешними пришельцами.
Но научные данные второй половины XX и XXI века полностью разрушили эту логику.
Так 1970х американский историк Ричард Буллиет применил количественный анализ к биографическим словарям Аль-Андалуса (изучая имена отцов, дедов и прадедов богословов и судей). С помощью логистической S-кривой он доказал: взрывной рост Исламизации начался в IX веке и достиг пика к концу X века, когда мусульмане составили более 80% населения. Физически переправить через Гибралтар миллионы людей в то время было нереально. Этот демографический сдвиг произошел не за счет миграции, а за счет массового перехода местной иберийско-вестготской знати и крестьян в Ислам — так называемых мувалладов.
Так же, мовременные исследования останков из мусульманских кладбищ Валенсии, Жироны, Сеговии и Гранады показали, генетически представляют собой коренных иберийцев.
Случай Испании уникален тем, насколько наглядно он демонстрирует, как функционирует "историческая память" — это не объективная картина прошлого, а своего рода фильтр, идеология определяет не только то, что нация должна помнить, но и тех предков, которых она обязана забыть.
Католическая, а позднее националистическая, версия истории заставила целую нацию отречься от восьми веков собственной истории, объявив своих биологических предков "иностранными оккупантами" просто потому, что они молились на арабском языке.
В испанской академической среде за этим закрепился термин испанизация истории, более известный как миф о Реконкисте. Суть его проста: сделать так, чтобы современный испанец считал своим прямым предком горца-христианина из Астурии l, но наотрез отказывался видеть предка в жителе Кордовы. Чтобы понять, как возник этот исторический подлог, нужно четко разделить два разных процесса: конфессиональную политику Раннего Нового времени и националистическую историографию XIX-XX веков.
Когда в 1492 году пала Гранада, а в 1499м архиепископ Франсиско Хименес де Сиснерос устроил массовое сожжение тысяч арабских рукописей на городских площадях, государством движил не национализм. Королевские указы, запрещавшие арабский язык, затем и окончательное изгнание морисков (крещеных мусульман) в 1609-1614 годах все это были акты конфессиональной логики государства. Католические короли, Филипп II и инквизиция не мыслили категориями "нации", для них это была борьба с криптоисламом и политической нелояльностью. Фердинанд Католик никогда не говорил языком романтического национализма, его целью была религиозная борьба.
Настоящий подлог произошел гораздо позже. Как показывают историки Хосе Альварес Хунко и Алехандро Гарсия-Санхуан, именно в XIX веке, на волне европейского романтического национализма, возникла концепция непрерывной "испанской нации", якобы существующей со времен вестготов. Именно тогда средневековые религиозные конфликты были ретроспективно переосмыслены как "восьмивековая национально-освободительная война". Самого понятия "реконкиста" в его современном значении в Средние века практически не существовало.
Средневековые хронисты писали о восстановлении христианского порядка и престола, но понятия не имели о "спасении испанской нации". И чтобы собрать стройную цепочку от Римской Испании к Вестготской Испании от нее к Католической Испании и Современности, из истории пришлось вырезать почти 800 лет.
В этой националистической схеме кроется фундаментальное противоречие. Если нация существовала непрерывно, то жители Севильи, Кордовы или Гранады — это и есть местное население полуострова, просто изменившее язык и религию. Чтобы обойти этот момент, идеологи представили религиозный переход как цивилизационный и чуть ли не расовый разрыв: мусульман объявлены внешними пришельцами.
Но научные данные второй половины XX и XXI века полностью разрушили эту логику.
Так 1970х американский историк Ричард Буллиет применил количественный анализ к биографическим словарям Аль-Андалуса (изучая имена отцов, дедов и прадедов богословов и судей). С помощью логистической S-кривой он доказал: взрывной рост Исламизации начался в IX веке и достиг пика к концу X века, когда мусульмане составили более 80% населения. Физически переправить через Гибралтар миллионы людей в то время было нереально. Этот демографический сдвиг произошел не за счет миграции, а за счет массового перехода местной иберийско-вестготской знати и крестьян в Ислам — так называемых мувалладов.
Так же, мовременные исследования останков из мусульманских кладбищ Валенсии, Жироны, Сеговии и Гранады показали, генетически представляют собой коренных иберийцев.
Случай Испании уникален тем, насколько наглядно он демонстрирует, как функционирует "историческая память" — это не объективная картина прошлого, а своего рода фильтр, идеология определяет не только то, что нация должна помнить, но и тех предков, которых она обязана забыть.
Католическая, а позднее националистическая, версия истории заставила целую нацию отречься от восьми веков собственной истории, объявив своих биологических предков "иностранными оккупантами" просто потому, что они молились на арабском языке.