Этническое происхождение невольниц османских гаремов (не только султанских) в XIX в.
В XIX в. территории, которые традиционно обеспечивали османские невольничьи рынки живым товаром, оказались за пределами Османской империи. По этой причине этнический состав рабов османских гаремов в девятнадцатом столетии изменился. Теперь основными поставщиками (теперь рабов поставляли, а ведь в классическую османскую эпоху рабов привозили в столицу после военных кампаний сами победители) черных рабов стали султанаты Багирми, Вадай и государство Борно в Центральной Африке, а также регионы Верхнего Нила и западного Судана, а белых – Грузия и Черкесия. Торговля черкесскими и грузинскими рабами была более упорядоченной, чем торговля африканскими, так как торговые пути на Кавказ были короче и легче и кавказской работорговле не препятствовали англичане.
Мы знаем о том, что черные невольницы находились в более плачевном положении, нежели белые рабыни с Кавказа. Из-за того, что считалось, что черные рабыни имеют физическое превосходство, их труд использовался на самых тяжелых работах в османских домах: на кухне или в прачечной. В источниках отмечается, что в силу того, что черные невольницы выполняли обязанности, требующие физических усилий, у них, в отличии от белых рабынь, не было возможности продвижения по карьерой лестнице. Например, купив белую рабыню, обеспеченный поданный империи, мог дать девушке образование, научить изящным манерам, языкам, а позже перепродать рабыню в несколько раз дороже, отправив ее в гарем какого-нибудь славного паши. В конце концов, белые невольницы, выполнявшие функции обслуживающего и сопровождающего персонала, все же могли выйти замуж за господина или быть перепроданными в более богатый дом. Помимо этого, черные рабыни считались не очень-то красивыми женщинами. Впрочем, арабки из Северной Африки, называемые в османский период зенджи (тур. zenci 1) негр; 2) феллах, араб), тоже, как считалось, не отличались красотой, поэтому им даже можно было выходить на улицу с непокрытым лицом.
Итак, в лучших стамбульских особняках предпочтение отдавалось не африканкам, а черкешенкам или грузинкам – их то и могли рассматривать как возможных жен. Иметь белую невольницу считалось престижно. Более того, для самих черкесских семей было престижно, чтобы дочь или сестра была продана рабыней в гарем. Черкес по происхождению Хуршид-паша, который в период второй конституции (период второй конституционной монархи 1908-1920 гг.) занимал должности начальника Совета военного положения и главного султанского адъютанта, в своих воспоминаниях писал:
«У черкесов существует древняя традиция продавать своих детей. Но не все черкесские невольницы и рабы попали в неволю таким образом. Есть и украденные дети. В действительности, с тех пор как в нашем государстве рабство было запрещено, прошло уже шестьдесят или семьдесят лет. Но и после этого во дворце и особняках не уменьшилось число невольниц из черкесских, абазинских и других кавказских племен. Запрет коснулся лишь открытой их покупки и продажи. Некоторые из них, и таковых было немало, выходили замуж за обладателей высоких чинов и становились известными знатными дамами или даже получали статус жены падишаха. Были и те, кто пребывал в крайней нищете.
Положение невольниц из султанского гарема было для них достаточно выгодным. Если девушка не желала оставаться во дворце и проявляла намерение выйти замуж, то владевший ею шехзаде, султан или кто-то другой тотчас отправлял эту невольницу «в провинцию», то есть выдавал ее замуж за подходящего человека и выделял ей деньги и дом. Не известно такого случая, чтобы невольница удерживалась во дворце против собственного желания. В период первой конституции (период первой конституционной монархии 1876-1878 гг.) не было и речи о покупке невольниц даже для дворца. Те же невольницы, которые оказались во дворце в последнее время, попали сюда не путем купли-продажи, а благодаря протекции родственников. Для небогатого черкеса отдать во дворец свою маленькую дочь было пределом мечтаний».
В XIX в. территории, которые традиционно обеспечивали османские невольничьи рынки живым товаром, оказались за пределами Османской империи. По этой причине этнический состав рабов османских гаремов в девятнадцатом столетии изменился. Теперь основными поставщиками (теперь рабов поставляли, а ведь в классическую османскую эпоху рабов привозили в столицу после военных кампаний сами победители) черных рабов стали султанаты Багирми, Вадай и государство Борно в Центральной Африке, а также регионы Верхнего Нила и западного Судана, а белых – Грузия и Черкесия. Торговля черкесскими и грузинскими рабами была более упорядоченной, чем торговля африканскими, так как торговые пути на Кавказ были короче и легче и кавказской работорговле не препятствовали англичане.
Мы знаем о том, что черные невольницы находились в более плачевном положении, нежели белые рабыни с Кавказа. Из-за того, что считалось, что черные рабыни имеют физическое превосходство, их труд использовался на самых тяжелых работах в османских домах: на кухне или в прачечной. В источниках отмечается, что в силу того, что черные невольницы выполняли обязанности, требующие физических усилий, у них, в отличии от белых рабынь, не было возможности продвижения по карьерой лестнице. Например, купив белую рабыню, обеспеченный поданный империи, мог дать девушке образование, научить изящным манерам, языкам, а позже перепродать рабыню в несколько раз дороже, отправив ее в гарем какого-нибудь славного паши. В конце концов, белые невольницы, выполнявшие функции обслуживающего и сопровождающего персонала, все же могли выйти замуж за господина или быть перепроданными в более богатый дом. Помимо этого, черные рабыни считались не очень-то красивыми женщинами. Впрочем, арабки из Северной Африки, называемые в османский период зенджи (тур. zenci 1) негр; 2) феллах, араб), тоже, как считалось, не отличались красотой, поэтому им даже можно было выходить на улицу с непокрытым лицом.
Итак, в лучших стамбульских особняках предпочтение отдавалось не африканкам, а черкешенкам или грузинкам – их то и могли рассматривать как возможных жен. Иметь белую невольницу считалось престижно. Более того, для самих черкесских семей было престижно, чтобы дочь или сестра была продана рабыней в гарем. Черкес по происхождению Хуршид-паша, который в период второй конституции (период второй конституционной монархи 1908-1920 гг.) занимал должности начальника Совета военного положения и главного султанского адъютанта, в своих воспоминаниях писал:
«У черкесов существует древняя традиция продавать своих детей. Но не все черкесские невольницы и рабы попали в неволю таким образом. Есть и украденные дети. В действительности, с тех пор как в нашем государстве рабство было запрещено, прошло уже шестьдесят или семьдесят лет. Но и после этого во дворце и особняках не уменьшилось число невольниц из черкесских, абазинских и других кавказских племен. Запрет коснулся лишь открытой их покупки и продажи. Некоторые из них, и таковых было немало, выходили замуж за обладателей высоких чинов и становились известными знатными дамами или даже получали статус жены падишаха. Были и те, кто пребывал в крайней нищете.
Положение невольниц из султанского гарема было для них достаточно выгодным. Если девушка не желала оставаться во дворце и проявляла намерение выйти замуж, то владевший ею шехзаде, султан или кто-то другой тотчас отправлял эту невольницу «в провинцию», то есть выдавал ее замуж за подходящего человека и выделял ей деньги и дом. Не известно такого случая, чтобы невольница удерживалась во дворце против собственного желания. В период первой конституции (период первой конституционной монархии 1876-1878 гг.) не было и речи о покупке невольниц даже для дворца. Те же невольницы, которые оказались во дворце в последнее время, попали сюда не путем купли-продажи, а благодаря протекции родственников. Для небогатого черкеса отдать во дворец свою маленькую дочь было пределом мечтаний».