Смерть-просвет от Death Foundation

Наряд «номадки», которая путешествует с ребенком по миру

Это женщина, для которой дом там, где они с ребенком сейчас, и все вещи у нее легкие и универсальные, чтобы влезали в чемодан, потому что за свободу приходится платить постоянной временностью. Сейчас я второй год живу на одном месте, и мне больше не нужно, чтобы вся моя жизнь помещалась в чемодан.

Наряд старшей сестры

Это та, кто опекает, знает лучше и чувствует ответственность за двоих. Моя младшая сестра теперь живет со мной в одной стране, и при этом она живет тут дольше, вросла в местную жизнь, строит отношения с человеком из местной культуры, и наша разница старшей и младшей наконец-то стерлась, мы стали двумя женщинами примерно одного возраста.

Наряд москвички

Я уехала из России 9 лет назад, и Москва больше не мой город: я путаю Мясницкую и Пятницкую, читаю новости про пухососы как «Незнайку в Солнечном городе», не скучаю и не испытываю ностальгии. Сейчас я живу в Израиле, пойду тут голосовать, переживаю за судьбу страны, учу язык и прощупываю свою новую идентичность израильтянки. Старый наряд мне уже не по размеру, а новый еще не подогнан, и я пока хожу между ними.

Наряд врача

Я долго не могла отпустить эту идентичность — столько сил и времени было вложено в образование, я работала врачом, и это такой статус, в любой стране это почетно. Но я не хочу быть врачом — у меня ушло много лет на признание этого и решение, что я не хочу возвращаться в медицину. Знания, которые я получила, остаются со мной, но носить это как свою идентичность я больше не буду.

Наряд полиаморки

Для меня полиамория — это ценностный взгляд на мир, где люди не принадлежат друг другу и можно строить отношения, основанные на честности, уязвимости и комперсии. При этом я сейчас нахожусь в счастливых моногамных отношениях, и у меня нет ни ресурса на полиаморию, ни активного желания. Я не буду выкидывать этот наряд, но убираю его в дальний угол шкафа, потому что вещь хорошая, просто сейчас не мой сезон.

А какие свои идентичности вы уже переросли?

Если вы хотите поработать над отпусканием, вход в клуб любопытных взрослых открыт до воскресенья, 11 октября.

Автор текста: Анастасия Левикова

О чем будет первый месяц клуба?
Мы оставляли маленькие пасхалки в нашем контенте, и, возможно, вы уже догадались, что мы начнем с темы отпускания.

• Что я уже перерос / перерослала?
• Что всё ещё держит меня в прошлом?
• Какие роли, страхи, убеждения или отношения больше не мои?

Все эти вопросы будем обсуждать в клубе в октябре.

А теперь два важных момента:

1. Клуб любопытных взрослых — это закрытый клуб. Попасть в него можно будет раз в несколько месяцев. Это поможет нам создать пространство «своих людей в комнате», а саму «комнату» сделать уютной и непроходной.

2. Клуб будет конфиденциальным. Копирование материалов, возможность записи экрана и создания скриншотов — отключены. Всё что было в клубе, останется в клубе.

Мы открываем вход в клуб прямо сейчас.

А если вы хотите поговорить с нами лично и узнать все подробности до входа, мы приглашаем вас на препати в Клубе любопытных взрослых!

Встреча пройдет в Zoom уже в этот четверг 01.10.2026 в 20:30 (GMT+3). Длительность - полтора часа 🤍

Зарегистрироваться на препати можно бесплатно по ссылке.

Мы вас очень ждём!

За этой кажущейся легкостью стоит глубокая мысль. Еще в 2005 году британский социолог Тони Уолтер в исследовании «Personalized Funerals: A Cultural and Historical Overview» описал переход от строгих обрядов к индивидуализированному прощанию. Уолтер показал, как смысловым центром церемонии постепенно становится уникальная биография, характер и вкусы самого человека, а не канонические догмы.

Эту тему продолжили Томас Холлоуэй, Нил Смолл и Джули Даунс в работе «Celebration of a Life: The Contemporary Meaning of the Non-Religious Funeral» (2013). Это масштабное британское исследование анализирует рост светских церемоний, показывая, как фокус сместился на психологическое благополучие скорбящих через «празднование индивидуальности».

Главная цель FUNeral — не обесценить боль потери, а сохранить живую эмоциональную связь.

Такой формат помогает скорбящим мягче пройти острую фазу расставания, смещая фокус с факта утраты на благодарность за то время, которое человек был рядом.

К слову, радость в день прощания — вовсе не новшество XXI века. В Гане церемонию превращают в масштабный фестиваль с танцующими носильщиками и фигурными саркофагами, чтобы отметить земные успехи души. На Мадагаскаре во время ритуала фамадихана родственники устраивают праздник с живой музыкой, выражая непрерывную связь поколений.

А если прямо сейчас задуматься о себе? Какими бы вы хотели видеть свои похороны? Кому-то важна классическая сдержанность, а кому-то хочется, чтобы близкие надели яркую одежду, включили любимую песню, съели порцию мороженого и согрели друг друга теплыми воспоминаниями.

Давайте порассуждаем в комментариях: как вам сама идея таких похорон-праздников? И как бы вы перевели этот английский каламбур FUNeral на русский язык?

Автор текста: Мария Бардина

Приглашаем вас на лекцию от Лены Лайне - доулы смерти из нашего реестра доул.

Лекция пройдет 6 октября.

«Горе — это не болезнь. Но её стараются из него сделать»
о современных подходах к работе с гореванием и о осложненном горе.

Подробности и регистрация на лекцию по ссылке.

🖍 Мы поговорили с Леной, задали ей несколько вопросов о том, что будет на этой лекции и почему помогающим специалистам (психологам, доулам смерти и горя и другим, кто работает в сфере утрат) эта лекция будет полезной:

• На курсах DF мы изучаем нелинейность горя и концепции горевания. Чем будет отличаться твоя лекция? О каких моделях горевания ты хочешь рассказать?

«Когда я разговаривала с Анастасией, я поняла, что на вашем курсе вы уже изучаете две современные концепции горевания (может и больше, но я запомнила, что две) и, конечно, знаете, что горе нелинейно. Поэтому на моей лекции это просто отправная точка.

Одна из причин, почему эта лекция вообще появилась, - я постоянно замечаю, что модель Кюблер-Росс до сих пор используют даже специалисты, которые работают с горем. Поэтому в начале я немного разбираю, как эта модель возникла, что именно первоначально описывала Кюблер-Росс и как впоследствии её стали применять к bereavement гораздо шире исходного контекста.

Дальше мы разберем пять современных теорий и моделей горевания. Мне важно не просто перечислить их, а показать, как каждая из них меняет взгляд специалиста на человека после утраты. Мы будем говорить о колебании между контактом с утратой и возвращением к жизни, о продолжающейся связи с умершим, об изменении идентичности и отношений, о реконструкции смысла после потери, о разных траекториях адаптации и устойчивости. И главное - о том, почему сегодня нам всё труднее говорить о каком-то одном способе горевать.»

• Мы знаем, что ты много времени посвятила изучению темы медикализации горя и последним исследованиям на этот счет, можешь немного про это рассказать? Будешь ли ты касаться на лекции пролонгированной реакции горя, или все в рамках "здорового горевания"?

«Пролонгированную реакцию горя я обязательно буду разбирать. Более того, без неё разговор о современной концептуализации горя был бы неполным. Будем говорить о Prolonged Grief Disorder, о том, как и почему эта диагностическая категория появилась, что именно диагностируется, чем PGD отличается от обычного длительного горя, а также от депрессии и PTSD, и почему один только факт, что человек продолжает сильно горевать спустя долгое время, ещё не позволяет автоматически говорить о расстройстве.

И здесь как раз начинается самая интересная дискуссия. С одной стороны, выделение PGD позволяет увидеть людей, которые действительно тяжело страдают и нуждаются в специализированной помощи. С другой существует реальный риск превратить человеческую реакцию на смерть в медицинскую проблему просто потому, что она длится дольше или выглядит иначе, чем общество ожидает.

Поэтому лекция будет не только про здоровое горевание. Мне хочется посмотреть на весь континуум: от огромного разнообразия нормальных реакций на утрату до той точки, где у специалиста появляются основания думать о клиническом расстройстве.

И отдельно мы посмотри, как всё это практически влияет на изменения в нашей работе: какие вопросы мы задаём человеку, что считаем нормой, что принимаем за симптом и насколько наши собственные представления о правильном горе влияют на помощь, которую мы оказываем.»

Регистрируйтесь на лекцию по ссылке, ждем вас ❤️

У малых народов все еще живы их похоронные традиции, хотя их остаётся все меньше и меньше.

У ненцев традиционное кладбище - хальмер. Они не хоронят умерших в земле, а оставляют на поверхности.
Усопшего хоронят на следующий день после смерти, тело не обмывают. Выносят покойного не через вход чума, а с той стороны, где он лежал, чтобы дух не нашёл дорогу обратно.

Мужчин везут на мужских нартах, женщин - на женских. Отдельные нарты - для вещей и досок гроба. Чем длиннее аргиш, тем выше статус умершего.

Тело помещают в деревянный ящик на сваях. В одной части - покойный, в другой - его вещи. У могил оставляют имущество, иногда оленей, лодки, нарты, сегодня - даже снегоходы.

Вещи повреждают и переворачивают: по ненецким представлениям, в ином мире всё зеркалится — сломанное станет целым.

Захоронения не навещают и не обслуживают. После похорон чум окуривают и часто переставляют на новое место.

Я была возле такого захоронения летом.

У саамов раньше, до христианства и потом советизации, существовали захоронения на деревьях. Тела размещали на помостах, в ящиках или крепили к стволам и ветвям. Покойный оказывался между землёй и небом.

Представляете эту картину: "раз два три ёлочка гори" - только вместо шариков трупы.

Землю при этом не тревожили вовсе.
Поморы, как и многие старообрядцы Русского Севера, хоронят умерших с соблюдением строгих православных и народных традиций.

Подготовка тела: одежда, венчик, икона.
Гроб простой - из неокрашенных досок, часто с травой и опилками.
Поминальная трапеза - со специальным местом для покойного.

Автор статьи: Анастасия Левикова, соосновательница Death Foundation, психолог, доула смерти