#спойлер #глухойдазай
День вымотал слишком сильно от этой истомы и глупой игры Дазая — Накахара все ещё ощущает неприятный зуд во всем теле, а больше всего в заднице от того, как Осаму включает вибратор когда ему хочется, а Накахара должен всеми силами сдерживаться. И ему так плохо и хорошо одновременно, но когда они наконец остаются одни, Чуя может ощутить немного облегчения, когда может хотя бы не сдерживаться и не строить лицо на публике — хотя ему все ещё приходится держать лицо перед Дазаем, но тот видел его уже в разных ипостасях, поэтому не так критично.
Чуя жестами практически приказывает ему прекратить, но Дазай лишь усмехается и прячет мелкий пульт в карман, подходя к Чуе ближе. Все тело изнывает, вибратор нещадно давит на простату, и ноги как будто сами подкашиваются, и ведь на кровать не присядешь — станет еще хуже, Дазай осторожно целует его и всё же валит на кровать. Его прикосновения такие желанные сейчас — после долгого дня этих издевательств, Чуе хотелось ощутить наконец облегчение. Он не противится, когда с него стаскивают штаны, когда Дазай целует в шею, несдержанно порой мычит в очень приглушенном тоне. И когда он касается члена Чуи напрямую, Накахара льнет в ответ сильно — ему хочется одновременно ощутить ещё большее напряжение, чтобы наконец кончить, и чтобы это прекратилось, чтобы Дазай наконец вставил. Он ведь может — он хочет, и Чуя знает это, но судя по довольному и загадочному лицу его парня он совершенно не согласен с его планом.
Дазай показывает ему, чтобы Чуя перевернулся, и Накахара слабо закатывает глаза, но все же переворачивается — что ж, задницей ему светить уже не впервые, а потому не так стыдно — стыдно лишь когда Дазай извлекает из него надоевшую игрушку, и парень наконец расслабляется. Честно говоря, ему и этого было уже достаточно, он хотел взять маленькую передышку между оргазмами, но Дазай решил все по-своему. И отложив вибратор куда-то в сторону, Дазай удобно устроился у Чуи между ног, и Накахара не понимал, что он задумал и почему медлит: но, повернув голову, чтобы посмотреть на Осаму, Чуя тут же жмурит глаза и сводит брови — язык Осаму одним широким мазком проходит по его входу, из-за чего Накахара несдержанно выдыхает от неожиданности.
— Осаму, ты… — Чуя не знает, что сказать — он сильнее сжимает пальцы и прикрывает глаза, когда Дазай продолжает это делать: языком так уверенно и горячо ласкает его сзади, что Накахара даже не думал, что так вообще можно. Для него это все как-то супер странно, но, сука, как же приятно. Дазай отстраняется на секунду, чтобы взяться за чужие бёдра поудобнее, и Чую бесит. Медлительность, осторожность — и это после всего, что он делал весь день. Накахара тянется рукой назад и врывается в тёмные волосы, крепко вжав его голову в себя, не давая отстраниться: язык Дазая приходится медленно, но очень горячо и приятно, Чуя открыто стонет от этого и плавится. Кажется, он сейчас кончит второй раз, — Ах, Дазай, Боже… мне кажется, мх, ты врал, что не пользовался своим языком.