────────────────────
В кабинете воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием одного из присутствующих и трепетом ветра, что бился в стекло. Небо потеряло свою прежнюю яркость и стало монотонно свинцовым. На горизонте сгущались мягкие серые облака, вытягивая последние солнечные лучи. Листья, некогда сверкающие желто-красными оттенками, теперь приобрели болезненные тона.
— Мистер Малфой, вам следует больше заботиться о своем здоровье, — произнёс декан Слизерина, его низкий голос наполнил угрюмый кабинет.
Профессор Снейп, напоминая худую неподвижную тень, стоял, глядя в окно. Его серое лицо отражало свет свечей, а чёрные глаза с немым неодобрением смотрели на студента, который, облокотившись на кресло, казался почти неподвижным, словно статуя.
«…Мистер Малфой…» — это обращение Северуса звучало в ушах как надоедливая мелодия уже более полугода. Никакие испытания не могли бы сравниться с теми спокойными днями.
Мысли Слизеринца оставались такими до тех пор, пока он не начал всё чаще выпускать бордовые розы. Блондин прекрасно осознавал, что это означает, и понимал, к чему это может привести. Вернее, следует уточнить, что это приведёт к неизбежному исходу. Ирония в том, что судьба не желает облегчить его участь хотя бы на один чёртов год. Сколько ещё кругов собственного ада ему предстоит пройти, чтобы научиться не бояться за свою жизнь каждый проклятый день? И снова, в очередной раз за этот месяц, он сидел в кабинете своего декана, выслушивая очередной выговор и речи о его здоровье. И в чём смысл, если итог был предсказуем и ранее? Нужно просто позаботиться о себе, казалось бы, это просто, не так ли? Но пусть он лучше оставит свою заботу подальше от него. Неужели суждено видеть кровь на руках — не чужую, так свою? Паршиво, что это стало обыкновенным делом. К великому счастью, уже не тянуло блевать. Третий раз за день он бы уже не вытерпел. Когда же чёртов Снейп отдаст это несчастное лекарство, ради которого Малфой и приполз, давясь омерзительными розами? Драко собрался с силами, оторвал взгляд от пола, а затем посмотрел на свои руки — опять в крови. Провёл рукой по лицу, стирая капли крови с подбородка. И почему она любит именно розы? Не могла выбрать что-то менее колючее. Откинув голову на спинку кресла, парень почувствовал, как боль растекалась по всему телу. Таким слабым он не был никогда и за это ненавидел себя. И в его душе пряталась ненависть к Снейпу за то, что тот никак не хотел отдавать заветное спасение. Ненавидел, что медики до сих пор не нашли способа вылечить эту болезнь. Ненавидел те бессонные ночи, когда становилось ещё более невыносимо, и тело словно разрывало на куски маленькими шипами. Розы. Никогда не любил их. Но более того, ненавидел её.
Признаться, даже в собственных мыслях не осмеливался произнести её имя, ибо оно вызывало невыносимую боль, охватывающую не только тело, но и душу. Судьба, словно злой шутник, безжалостно тыкала носом в прежние ошибки, от которых мечтал убежать по иным путям. Это было несправедливо. Тело жаждало её присутствия, тогда как разум яростно восставал против желания.
Но истина заключалась в том, что он готов поклясться: жизнь закончится быстрее, чем он позволит ей прикоснуться к нему вновь. Рыжая. Веснушка. Светская львица.
— Мисс Уизли деликатно согласилась вновь поговорить с вами, мистер Малфой, — хриплым голосом произнёс декан. Его взгляд постепенно скользнул от моего лица, опускаясь ниже, и мне стало неуютно от того, что этот разговор уже предвещал.
— Что? — Слизеринец подскочил, как будто сидел на иголках, но пришлось ухватиться за стенку, потому что в глазах весь мир стал размытым, а предметы потеряли свои очертания, превращаясь в тусклые пятна.
Резкий громкий кашель вырвался из горла, из-за этого Малфой тут же закрыл рот рукой, и через миг на ней лежал небольшой, едва полураскрывшийся бордовый бутон. Капельки крови блестели, будто роса ранним утром на лепестках цветов. Какая жалкая смерть — от цветов.
— Сядь. В такие моменты не стоит перегружать себя. — произнес Снейп, даже не взглянув на него.
