937. Yambo Ouologuem "Bound to Violence" 🇲🇱
В романе «В тайниках памяти» Мохамед Мбугар Сарр рассказал историю вычеркнутого из литературного мира сенегальского автора Диегана Латира Файе, а прототипом Диегана стал малийский писатель Ямбо Уологем, до недавнего времени забытый (после обвинений в плагиате) и открытый заново совсем недавно. А я прочитала его роман Bound to Violence – жуткую историю о жизни в доколониальной Африке.
Кошмарный сюжет, реализованный в не менее ужасающих реалиях, под пером автора превращается в злобный сарказм о рабстве, насилии и ужасах африканской жизни до прихода белого человека. Это более чем семивековая история о вымышленной династии Саиф, о том, что происходило и как жили люди – как пытали, убивали и насиловали с особой жестокостью детей, женщин, мужчин, стариков, о том, что это было «нормой», о том, как люди с этим жили веками.
Книга с одной стороны эмоционально тяжелая, а с другой – от нее невозможно оторваться. Уологем рассказывает о вроде бы несуществующем государстве, но угадать в нем весь африканский континент не составит труда. Это мрачный мир рабства и геноцидов. Чем уникален Уологем – повествовательной манерой. То, что должно вызвать шок и трепет (no pun intended), подается совсем не так, как это может ожидаться от книги с подобной идеей. Такое решение делает роман еще более жутким.
И если Сарр, решив выкатиться на подпорченной славе коллеги по перу, написал многословное и изобилующее излишествами произведение, которое можно было смело сократить, то Уологем краток и концентрирован. С другой стороны, мне стали понятны причины многословия и завуалированная цитатность, уважительный поклон перед малийским автором. Так что, пожалуй, кое-что я все-таки готова простить и не быть такой уж строгой. Каюсь, как всегда рубанула.
Сейчас ведутся разговоры (ни в коем случае это нельзя назвать дискуссией) о том, что вряд ли работы Ямбо Уологема можно называть плагиатом. Вот, например, пару месяцев назад в New York Times вышла очень познавательная статья, в которой журналист собрал все, что смог собрать, цитируя критиков, отсылая к Сарру и приводя слова сына Уологема о том, как тот вернулся из Парижа полностью уничтоженным и разбитым человеком. К сожалению, для оправдания Уологема журналист выбрал самый слабый и самый неподходящий в данном случае нарратив – опять во всем виноваты белые. И рассматривает все только с этой стороны вместо того, чтобы разобраться, например, с разными понятиями, которые часто путают с плагиатом. Белые, конечно, виноваты, но можно было добавить чего-то чуточку более приближенного к литературным понятиям, все-таки речь про книгу. Хотя, наверное, я опять рублю.
#неходитедетивафрикугулять@drinkread
В романе «В тайниках памяти» Мохамед Мбугар Сарр рассказал историю вычеркнутого из литературного мира сенегальского автора Диегана Латира Файе, а прототипом Диегана стал малийский писатель Ямбо Уологем, до недавнего времени забытый (после обвинений в плагиате) и открытый заново совсем недавно. А я прочитала его роман Bound to Violence – жуткую историю о жизни в доколониальной Африке.
Кошмарный сюжет, реализованный в не менее ужасающих реалиях, под пером автора превращается в злобный сарказм о рабстве, насилии и ужасах африканской жизни до прихода белого человека. Это более чем семивековая история о вымышленной династии Саиф, о том, что происходило и как жили люди – как пытали, убивали и насиловали с особой жестокостью детей, женщин, мужчин, стариков, о том, что это было «нормой», о том, как люди с этим жили веками.
Книга с одной стороны эмоционально тяжелая, а с другой – от нее невозможно оторваться. Уологем рассказывает о вроде бы несуществующем государстве, но угадать в нем весь африканский континент не составит труда. Это мрачный мир рабства и геноцидов. Чем уникален Уологем – повествовательной манерой. То, что должно вызвать шок и трепет (no pun intended), подается совсем не так, как это может ожидаться от книги с подобной идеей. Такое решение делает роман еще более жутким.
И если Сарр, решив выкатиться на подпорченной славе коллеги по перу, написал многословное и изобилующее излишествами произведение, которое можно было смело сократить, то Уологем краток и концентрирован. С другой стороны, мне стали понятны причины многословия и завуалированная цитатность, уважительный поклон перед малийским автором. Так что, пожалуй, кое-что я все-таки готова простить и не быть такой уж строгой. Каюсь, как всегда рубанула.
Сейчас ведутся разговоры (ни в коем случае это нельзя назвать дискуссией) о том, что вряд ли работы Ямбо Уологема можно называть плагиатом. Вот, например, пару месяцев назад в New York Times вышла очень познавательная статья, в которой журналист собрал все, что смог собрать, цитируя критиков, отсылая к Сарру и приводя слова сына Уологема о том, как тот вернулся из Парижа полностью уничтоженным и разбитым человеком. К сожалению, для оправдания Уологема журналист выбрал самый слабый и самый неподходящий в данном случае нарратив – опять во всем виноваты белые. И рассматривает все только с этой стороны вместо того, чтобы разобраться, например, с разными понятиями, которые часто путают с плагиатом. Белые, конечно, виноваты, но можно было добавить чего-то чуточку более приближенного к литературным понятиям, все-таки речь про книгу. Хотя, наверное, я опять рублю.
#неходитедетивафрикугулять@drinkread