925. Павел Пепперштейн «Бархатная кибитка» 🇷🇺
@alpinaproza
Я ужасно не люблю встречи с писателями (по этой причине, наверное, я так полюбила Пелевина в последние годы). У меня всегда есть ощущение, что писателей заставляют продавать лицом то, что «продавать» в маркетинговом смысле вообще не нужно. Из-за этого на последнем non/fiction я не пошла ни на одну писательскую встречу, потому что больше нет сил смотреть на одни и те же лица, отвечающие на одни и те же вопросы («скажите, а сколько в вашем произведении от вашего личного опыта?»).
Но летом мы поехали вместе с @intelligentka_gadova в Переделкино на день рождения Альпины, где была встреча с Павлом Пепперштейном. (Ему, кстати, тоже задали этот глупый вопрос, потому что, видимо, читать книгу, не теребя автора за бубенцы, просто невозможно.) Почему я об этом говорю? Потому что это был первый раз за всю мою жизнь, когда живой писатель своими словами, ответами и остроумием не просто сделал так, что я захотела иметь его книгу, но даже пошла ее подписать. Поэтому к чтению я приступала уже, знаете, как на экзамене – с «полуавтоматом».
«Бархатная кибитка» – путешествие в детство, о котором можно только мечтать. Об отношениях с родителями, друзьями, одноклассниками, учителями, известными людьми, обитавшими в Переделкине, где и прошло детство героя – обо всем том, что вроде бы было у каждого из нас, но, как говорится, есть нюанс: когда твоя мама – известная детская писательница, а папа – известный художник, ты просто не можешь быть обычным ребенком.
Роман структурно делится на главы, написанные как будто бы о разных людях разным языком: от возвышенного до самого низкого, от полумистического, волшебного, отдающего манновским санаторием до бытового, обретающегося во дворах Москвы. От поэтического до сниженного. Но даже сниженная лексика во всем ее великолепном разнообразии здесь звучит не как попытка эпатировать читателя (да и кого вообще сейчас можно этим эпатировать?), а как тоска по матери, филигранно владевшей крепким словцом. (Только постфактум я поняла, что вместе с несметным количеством детей, родившихся в Советском Союзе, пусть и на самом его излете, я росла с ее стихами и историями.)
«Кибитка» – это и семейный фотоальбом, и дневник, и Bildungsroman. Возможно, последнее – в куда большей степени, чем осознает даже сам автор. Я смеялась до слез над ситуациями, анекдотами, меткими описаниями людей. Я получала удовольствие от чувства слова. Этот роман произвел на меня куда более личное впечатление, словно вся эта история была рассказана только мне в доверительной беседе.
#пепперштейн@drinkread
@alpinaproza
Я ужасно не люблю встречи с писателями (по этой причине, наверное, я так полюбила Пелевина в последние годы). У меня всегда есть ощущение, что писателей заставляют продавать лицом то, что «продавать» в маркетинговом смысле вообще не нужно. Из-за этого на последнем non/fiction я не пошла ни на одну писательскую встречу, потому что больше нет сил смотреть на одни и те же лица, отвечающие на одни и те же вопросы («скажите, а сколько в вашем произведении от вашего личного опыта?»).
Но летом мы поехали вместе с @intelligentka_gadova в Переделкино на день рождения Альпины, где была встреча с Павлом Пепперштейном. (Ему, кстати, тоже задали этот глупый вопрос, потому что, видимо, читать книгу, не теребя автора за бубенцы, просто невозможно.) Почему я об этом говорю? Потому что это был первый раз за всю мою жизнь, когда живой писатель своими словами, ответами и остроумием не просто сделал так, что я захотела иметь его книгу, но даже пошла ее подписать. Поэтому к чтению я приступала уже, знаете, как на экзамене – с «полуавтоматом».
«Бархатная кибитка» – путешествие в детство, о котором можно только мечтать. Об отношениях с родителями, друзьями, одноклассниками, учителями, известными людьми, обитавшими в Переделкине, где и прошло детство героя – обо всем том, что вроде бы было у каждого из нас, но, как говорится, есть нюанс: когда твоя мама – известная детская писательница, а папа – известный художник, ты просто не можешь быть обычным ребенком.
Роман структурно делится на главы, написанные как будто бы о разных людях разным языком: от возвышенного до самого низкого, от полумистического, волшебного, отдающего манновским санаторием до бытового, обретающегося во дворах Москвы. От поэтического до сниженного. Но даже сниженная лексика во всем ее великолепном разнообразии здесь звучит не как попытка эпатировать читателя (да и кого вообще сейчас можно этим эпатировать?), а как тоска по матери, филигранно владевшей крепким словцом. (Только постфактум я поняла, что вместе с несметным количеством детей, родившихся в Советском Союзе, пусть и на самом его излете, я росла с ее стихами и историями.)
«Кибитка» – это и семейный фотоальбом, и дневник, и Bildungsroman. Возможно, последнее – в куда большей степени, чем осознает даже сам автор. Я смеялась до слез над ситуациями, анекдотами, меткими описаниями людей. Я получала удовольствие от чувства слова. Этот роман произвел на меня куда более личное впечатление, словно вся эта история была рассказана только мне в доверительной беседе.
#пепперштейн@drinkread