Зачем человеку роскошь? От римского патриция до современного luxury.
Самая интересная вещь в роскоши — она редко бывает только про удовольствие. Красивый предмет можно любить за форму, материал и мастерство. Но как только его замечают другие, он начинает говорить уже не о вещи, а о её владельце.
Почему нам вообще важно, что именно о нас «говорят» наши вещи? Здесь история luxury неожиданно сходится с Вебленом, Бодрийяром и Бурдьё.
👑 Веблен: роскошь должна быть замечена.
Веблен ещё в конце XIX века описал демонстративное потребление. Дорогая вещь ценна не только тем, что она хороша, но и тем, что показывает: человек способен позволить себе то, без чего вполне можно обойтись. Отсюда важная функция роскоши — превращать богатство в публичный знак.
Причём демонстрировать можно не только деньги. Можно демонстрировать свободное время, доступ к редким местам, способность выбирать самое дорогое, а иногда — наоборот, способность обходиться без очевидных признаков богатства.
🛍 Бодрийяр: мы покупаем уже не вещь.
Бодрийяр предложил смотреть на потребление как на систему знаков. Мы покупаем не только часы, автомобиль или одежду. Мы покупаем их значение.
Вещь сообщает: «Я успешен». Или: «Я знаю толк». Или: «Я принадлежу к этому кругу». Или даже: «Я выше всей этой демонстрации». Поэтому две вещи, одинаково выполняющие свою функцию, могут иметь совершенно разную социальную ценность.
Телефон остаётся телефоном. Но один превращается в знак практичности, другой — в знак статуса, третий — в знак определённого образа жизни.
🎨 Бурдьё: дело уже не только в деньгах.
Бурдьё идёт ещё дальше: статус определяется не только тем, что у нас есть, но и тем, как мы умеем это воспринимать. Вкус кажется личным выбором. На деле он тесно связан с социальным опытом и культурным капиталом. Можно купить дорогую картину. Но знать, почему именно она считается значимой, уметь говорить о ней и чувствовать себя уверенно в этом культурном пространстве — уже другой ресурс. Поэтому современная роскошь всё чаще становится менее заметной. Большой логотип понятен всем. Сдержанный крой, редкий бренд, определённая ткань или предмет, узнаваемый только внутри конкретного круга, работают иначе.
Роскошь становится кодом для тех, кто знает код.
И тут возникает неприятный парадокс: мы часто думаем, что покупаем вещь ради себя, хотя одновременно покупаем место среди других.
Красивое действительно может приносить удовольствие. Но, как точно сформулировано в исторической части нашего совместного материала, роскошь «делает успех видимым».
В этом смысле за тысячелетия почти ничего не изменилось. Менялись дворцы, ткани, украшения и бренды. Сама потребность осталась: быть замеченным, признанным, отличимым — или принадлежать к тем, кто способен распознать отличие.
Мы потребляем не только вещи. Мы потребляем различия.
Это только одна сторона вопроса. В исторической части нашего совместного материала Kailien_stories показывает, как роскошь на протяжении веков становилась языком статуса, власти и исключительности → https://t.me/kailien_stories
Самая интересная вещь в роскоши — она редко бывает только про удовольствие. Красивый предмет можно любить за форму, материал и мастерство. Но как только его замечают другие, он начинает говорить уже не о вещи, а о её владельце.
Почему нам вообще важно, что именно о нас «говорят» наши вещи? Здесь история luxury неожиданно сходится с Вебленом, Бодрийяром и Бурдьё.
👑 Веблен: роскошь должна быть замечена.
Веблен ещё в конце XIX века описал демонстративное потребление. Дорогая вещь ценна не только тем, что она хороша, но и тем, что показывает: человек способен позволить себе то, без чего вполне можно обойтись. Отсюда важная функция роскоши — превращать богатство в публичный знак.
Причём демонстрировать можно не только деньги. Можно демонстрировать свободное время, доступ к редким местам, способность выбирать самое дорогое, а иногда — наоборот, способность обходиться без очевидных признаков богатства.
🛍 Бодрийяр: мы покупаем уже не вещь.
Бодрийяр предложил смотреть на потребление как на систему знаков. Мы покупаем не только часы, автомобиль или одежду. Мы покупаем их значение.
Вещь сообщает: «Я успешен». Или: «Я знаю толк». Или: «Я принадлежу к этому кругу». Или даже: «Я выше всей этой демонстрации». Поэтому две вещи, одинаково выполняющие свою функцию, могут иметь совершенно разную социальную ценность.
Телефон остаётся телефоном. Но один превращается в знак практичности, другой — в знак статуса, третий — в знак определённого образа жизни.
🎨 Бурдьё: дело уже не только в деньгах.
Бурдьё идёт ещё дальше: статус определяется не только тем, что у нас есть, но и тем, как мы умеем это воспринимать. Вкус кажется личным выбором. На деле он тесно связан с социальным опытом и культурным капиталом. Можно купить дорогую картину. Но знать, почему именно она считается значимой, уметь говорить о ней и чувствовать себя уверенно в этом культурном пространстве — уже другой ресурс. Поэтому современная роскошь всё чаще становится менее заметной. Большой логотип понятен всем. Сдержанный крой, редкий бренд, определённая ткань или предмет, узнаваемый только внутри конкретного круга, работают иначе.
Роскошь становится кодом для тех, кто знает код.
И тут возникает неприятный парадокс: мы часто думаем, что покупаем вещь ради себя, хотя одновременно покупаем место среди других.
Красивое действительно может приносить удовольствие. Но, как точно сформулировано в исторической части нашего совместного материала, роскошь «делает успех видимым».
В этом смысле за тысячелетия почти ничего не изменилось. Менялись дворцы, ткани, украшения и бренды. Сама потребность осталась: быть замеченным, признанным, отличимым — или принадлежать к тем, кто способен распознать отличие.
Мы потребляем не только вещи. Мы потребляем различия.
Это только одна сторона вопроса. В исторической части нашего совместного материала Kailien_stories показывает, как роскошь на протяжении веков становилась языком статуса, власти и исключительности → https://t.me/kailien_stories