По словам Ануфриева, идея убивать принадлежала Лыткину, также он утверждал, что, в отличие от Лыткина, не испытывал от убийств того удовлетворения или облегчения, на которое рассчитывал, и пошёл на убийства, потому что «повёлся на прихоти» друга и «налазился, где не надо». «Буду прямо говорить — он лидер. Он не влиял, но был подстрекателем к преступлениям», — говорил Артём. В ходе следствия Ануфриев утверждал в показаниях, что в будущем планировал переехать в Санкт-Петербург, где собирался продолжить совершать преступления; позднее он отказался от своих слов.
В поисках жертвы Лыткин и Ануфриев ходили по одному пути — от остановки «Госуниверситет» до «Академгородка» каждый день с 18 до 22 часов вечера. Они могли пропустить пять, десять или двадцать человек в поисках именно той жертвы, которая, как они считали, им подходила. Случалось, что они могли в течение недели ходить по этому маршруту и ни на кого не напасть. Как заявил на суде следователь Евгений Карчевский, «это был позыв, [в котором] они прислушивались к внутреннему голосу». Для убийств «молоточники» выбирали строго тёмное время суток: поздний вечер, ночь или раннее утро, зная то что, что их матери не знали об их отсутствии дома, так как обе часто работали по ночам. В качестве орудий убийств в разное время использовались киянки, молотки, бейсбольные биты, а также нож. На допросах Ануфриев говорил, что удары в основном наносил он, в то время как Лыткин издевался над трупами. Добивали жертв они вдвоём, нанося 15, а то и 20 ударов.
Поскольку Лыткин и Ануфриев всегда нападали на своих жертв со спины, никто из выживших жертв «молоточников» не смог сообщить следствию каких-либо конкретных подробностей, которые могли бы сразу изобличить преступников — все они в лучшем случае видели их только мельком и даже не запомнили их голоса. И хотя на суде они все называли одинаковые приметы нападавших и признавали, что Ануфриев и Лыткин очень похожи на них, со стопроцентной гарантией узнать в подозреваемых нападавших никто не смог.
14 и 24 ноября 2010 года они напали на 18-ти летнюю девушку и 46-ти летнюю женщину. в первом случае они разбили голову девушке, но их спугнуло то,что девушка притворилась мёртвой, тобиш её это спасло. во втором случае с женщиной на них завели уголовное дело по факту грабежа, ибо они украли у неё только сумку.
В поисках жертвы Лыткин и Ануфриев ходили по одному пути — от остановки «Госуниверситет» до «Академгородка» каждый день с 18 до 22 часов вечера. Они могли пропустить пять, десять или двадцать человек в поисках именно той жертвы, которая, как они считали, им подходила. Случалось, что они могли в течение недели ходить по этому маршруту и ни на кого не напасть. Как заявил на суде следователь Евгений Карчевский, «это был позыв, [в котором] они прислушивались к внутреннему голосу». Для убийств «молоточники» выбирали строго тёмное время суток: поздний вечер, ночь или раннее утро, зная то что, что их матери не знали об их отсутствии дома, так как обе часто работали по ночам. В качестве орудий убийств в разное время использовались киянки, молотки, бейсбольные биты, а также нож. На допросах Ануфриев говорил, что удары в основном наносил он, в то время как Лыткин издевался над трупами. Добивали жертв они вдвоём, нанося 15, а то и 20 ударов.
Поскольку Лыткин и Ануфриев всегда нападали на своих жертв со спины, никто из выживших жертв «молоточников» не смог сообщить следствию каких-либо конкретных подробностей, которые могли бы сразу изобличить преступников — все они в лучшем случае видели их только мельком и даже не запомнили их голоса. И хотя на суде они все называли одинаковые приметы нападавших и признавали, что Ануфриев и Лыткин очень похожи на них, со стопроцентной гарантией узнать в подозреваемых нападавших никто не смог.
14 и 24 ноября 2010 года они напали на 18-ти летнюю девушку и 46-ти летнюю женщину. в первом случае они разбили голову девушке, но их спугнуло то,что девушка притворилась мёртвой, тобиш её это спасло. во втором случае с женщиной на них завели уголовное дело по факту грабежа, ибо они украли у неё только сумку.