the Essex Succulent Review

Я тоже приду с рассказом

Мортон в "Аду" предлагает лестницу (все лестницы ведут вниз, как научила нас Элен Сиксу), лестницу механики/возмездия и чепухи/милосердия. Вот есть субстанция атомов и физических законов в которой каждое воздействие приводит к цепочке последствий вплоть до конца времен. Это механика/возмездие. Внутри этой субстанции есть девиантная зона занимающаяся чепухой, мечтанием, и потому способная приостановить цепь возмездия. Живая материя с её бесцельными мутациями, бесцельным разнообразием, недолговечностью и проч. Живая материя это милосердный сон материи механической, сон в котором она может стать другой. Но у живой материи тоже есть свои циклы причин, следствий, возмездий, и также своя область чепухи и мечтаний. Это чувствительные и думающие клетки и ткани. Способные галлюцинировать, забывать, ошибаться и проч., так они прерывают уже биологическую предопределенность. Нервная система, прямо говорит Мортон, это странный сон тела, милосердие внутри живых тел. (Вспоминаем и Бергсона и его соотношением сознания/инстинкта) Дальше, по той же логике: Сознание внутри мозга. Субъектность внутри сознания. Чувство красоты внутри субъектности. Душа внутри чувства красоты. Последнее уже синтез со словами Джой Харжо, великой англопишущей поэтессы американского народа Монави, сказавшей что поэзия это способ справиться с тем фактом что у нас есть душа, что одна из задач нашей сознательной жизни вообще, это смочь пережить тот факт что у нас есть душа. Здесь, по инерции ("возмездие") хочется добавить что и у души должны быть свои окаменелые механизмы, и своя область сна/глупости/девиации, и спастись из этой ступенчатой дурноты можно только в благом ничто.

Мне же хочется свернуть эту идею гусеницей и подумать, что для души милосердием и сном будет, заново, даже не трава, а камни на берегу лесного ручья.

Ту же самую цепочку Мортон размечает не только через возмездие/милосердие, реальность/сон, но и через целесобразность/квирность. Жизнь это квир материи. Нервная система это квир биологии. Сознание это квир мозга. Субъектность это квир сознания. Красота квир субъектности. Душа квир красоты. Мне очень нравится эта разметка, появляется жизнь и дыхание (милосердие) в (слишком уж последовательной) диалектике на которой держится размышление Мортона.

Я поругал Джона Райана за поверку поэзии наукой, но есть у его трамвайного мышления и похвальная сторона. Каждый поэтический текст о растениях он проверяет на "экологичность", что значит, используется ли растение как символическая переменная внутри риторического уравнения, или же оно приходит в текст со спецификой своего тела, поведения, взаимосвязей, сообщества и т.д., влияя на то как собственно поэтическая зверушка поёт и что она желает.
Это он молодец, это он хороший мальчик.

Но дальше он начинает раздавать суждения, что хорошо и что плохо, какая фитопоэзия настоящая а какая только притворяется. Например, ранняя Глюк ещё не фитопоэтка, хоть и пишет про цветы, раз использует их как изолированные символы в разговоре о сестре, а Глюк  Дикого Ириса уже настоящая фитопоэтка, потому что все разговаривающие в тексте растения очень  даже контекстуализированны в своих экологиях и темпоральностях, приходят со всей роднёй и зазубринами, и текст от этого субстрата и произрастает.

Расставляя ярлычки, Райан, конечно, честно выполняет задачу академического исследования, но нам такое неинтересно.

Интересно то, что академический трамвай не даёт ему представить, что, допустим, "роза" задействованная как просто символ, без её живого мира, вовсе не значит потерю экологичности, если мы расценим жизнь розы как текстовой сущности в текстовой вселенной как одно из измерений экологии розы.
А мы расценим и ещё как! И у этого последствия будут.

Делаю с Полем камерную трансверсальнодисциплинарную лабораторию этой осенью. Что значит будем трогать деревья и потом смотреть друг на друга умными печальными глазами.