Репост из: Кино и немцы
Викинги не очень-то верили в свою загробную жизнь. Верили, но не совсем так, как нас приучила думать современная «викингская» мифология. Даже смерть в бою ещё не билет в Вальхаллу: половину доблестно павших забирает Фрейя. Остальным светит Хель — тусклое продолжение того же самого, но где уже ничего не происходит и никому ничего не надо. Или вовсе растворение в предках, в ландшафтах, в какой-то смутной форме не-бытия, вплоть до вечного сна без сновидений («смерть в представлении атеиста»).
Поэтому настоящая ставка делалась на то, что Hávamál, одна из важнейших поэм «Старшей Эдды», объясняла без лишней поэзии: «Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но знаю одно, что вечно бессмертно: умершего слава...»
Слава — единственная форма посмертия, в которую викинги верили безоговорочно.
Отсюда их поведение, которое нам иногда кажется эксцентричным. Не «умру и попаду», но «умру так, чтобы рассказывали». Скальд при дружине — не развлечение, но SMM-менеджер: он обеспечивает павшей душе высокий индекс цитирования. Вся культура выстроена вокруг того, как попасть в чужую речь и остаться там как можно дольше.
А теперь посмотрим на девочек из инстаграма/тиктока.
Ровно та же вера, буква в букву. Загробной жизни нет или она под вопросом, зато есть отчётливо: подлинное бессмертие — это когда о тебе говорят. И вся жизнь выстраивается вокруг попадания в чужую речь. Скальда только заменили на алгоритм, вместо саг — сторис.
Викинг красиво ложился на щит, блогерша красиво ложится на рилс. Оба ради славы, которую понесут без них.
Тысячу лет Один в Вальхалле пил в окружении мрачных неразговорчивых мужиков. Возможно, весь этот thirst trap — просто его хитрая социальная инженерия. Выход на новые аудитории, чтобы старику там было повеселее.
Поэтому настоящая ставка делалась на то, что Hávamál, одна из важнейших поэм «Старшей Эдды», объясняла без лишней поэзии: «Гибнут стада, родня умирает, и смертен ты сам; но знаю одно, что вечно бессмертно: умершего слава...»
Слава — единственная форма посмертия, в которую викинги верили безоговорочно.
Отсюда их поведение, которое нам иногда кажется эксцентричным. Не «умру и попаду», но «умру так, чтобы рассказывали». Скальд при дружине — не развлечение, но SMM-менеджер: он обеспечивает павшей душе высокий индекс цитирования. Вся культура выстроена вокруг того, как попасть в чужую речь и остаться там как можно дольше.
А теперь посмотрим на девочек из инстаграма/тиктока.
Ровно та же вера, буква в букву. Загробной жизни нет или она под вопросом, зато есть отчётливо: подлинное бессмертие — это когда о тебе говорят. И вся жизнь выстраивается вокруг попадания в чужую речь. Скальда только заменили на алгоритм, вместо саг — сторис.
Викинг красиво ложился на щит, блогерша красиво ложится на рилс. Оба ради славы, которую понесут без них.
Тысячу лет Один в Вальхалле пил в окружении мрачных неразговорчивых мужиков. Возможно, весь этот thirst trap — просто его хитрая социальная инженерия. Выход на новые аудитории, чтобы старику там было повеселее.