Свободу Анне Архиповой!

Пока Госдума приступает к работе и подключает принтер, расскажу, как выглядели выборы в заключении.

За пару недель до начала голосования мы подписали документ о прикреплении нас к избирательному участку в СИЗО, указывали только ФИО и дату рождения. В дальнейшем это сыграет свою небольшую роль.

У нас камера политическая, так что к выборам мы отнеслись максимально серьёзно — смотрели телевизор. Нет, правда, мы изучали предвыборную рекламу партий, смотрели дебаты (хватило минут на пять) и пытались понять, кто и что нам обещает. Тут вам и власть без коррупции, и интернет без цензуры (не знали, что она есть), и всем по бесплатному пиву. В общем, в соответствии с нашей экспертизой, сплошь экстремистские лозунги.

Единый день трёхдневного голосования для порядочных арестанток пришёлся на 18 сентября, мы ведь в каком-то смысле тоже бюджетники. Сотрудники удивлялись нашему воодушевлению — будто люди не должны так радоваться выборам. Я надела парадные рыбаксы и, прихватив с собой зелёные яблоки (вдруг проголодаемся!), мы отправились исполнять свой гражданский долг.

В нашей группе избирателей было примерно 30 человек, неровным строем мы отправились в соседний корпус. Где-то рядом с помещением избирательного участка находится и помещение церкви: то ли перекреститься до, то ли смыть грехи после. К сожалению, мы не смогли сделать ни того, ни другого.

Наша камера явно выделялась свои приподнятым от происходящего настроением, остальные же скорее отбывали повинность, хоть кто-то и радовался возможности ненадолго выйти из камеры. Как самые крутые, мы пошли голосовать последними. Надо же успеть со всеми поболтать, узнать все новости и передать приветы. Ещё по дороге мы между собой обсудили, как мы планируем реализовать своё избирательное право и за кого голосовать приемлемо. Обсудили неприлично громко, могли кому-то помешать. Такие уж мы неприличные девушки!

Настал момент Икс. И наша преступная тройка проходит вперед. На участке отсутствовала информация о кандидатах, зато было много сотрудников ФСИН, а личность удостоверяли без каких-либо документов. Подходишь к члену УИК, называешь свою фамилию, а он сверяет её со списком избирателей. ФИО, дата рождения — у меня совпало всё, кроме прописки, где Алтайский край волшебным образом превратился в Амурскую область. Я указала на несоответствие и услышала «Мы потом все исправим». Что ж, в этом у меня сомнений нет, на наших выборах такое случается, что приходится что-то исправлять. Вероятно, из-за этой ошибки я была лишена возможности проголосовать на выборах в родном регионе.

В кабинках мы пробыли дольше других — изучали кандидатов, попутно выяснив, что двое из них судимы, в том числе за побег из мест лишения свободы. Наша позиция по данному пункту: «Хе-хе».

Опустив бюллетени в урну, ещё более неровным строем мы отправились по камерам. Мы реализовали своё конституционное право и теперь могли расслабиться: за страну можно не переживать.

Делюсь размышлениями: О субъектности

Один из самых сложных нюансов заключения — практически полное отсутствие субъектности. Человека полностью лишают возможности выбора, лишают самостоятельности и права быть полноценной личностью.

Администрация решает, что тебе можно, а что нет, куда и когда тебе идти, и что вообще делать. Тебе диктуют, как выглядеть, с кем находиться, что читать и что есть, когда и сколько общаться с родными.

Родные и близкие — вторая сторона медали. Для них ты превращаешься в питомца, которого нужно всё время кормить и одевать. Я не шучу, я ощущаю себя именно питомцем! Заключенный сам мало на что способен, он находится в огромной зависимости от действий и поддержки людей по другую сторону решетки. Я не могу сама посмотреть что-то в интернете, мне нужно, чтобы это сделал кто-то другой, отправил письмом, которому еще предстоит пройти цензуру. Человек может забыть, а я буду сидеть и ждать.

Самостоятельность, субъектность, возможность быть не питомцем, а человеком — мечта для меня!

Как же хочется самой нести ответственность, самой выбирать свое настоящее и будущее.

Мы все здесь люди, но права быть личностью у нас нет.

Третий год заключения был гораздо тяжелее предыдущих двух. Позитивных событий было немного, а вот негативных достаточно, чтобы в моментах терять веру во что-то хорошее. Усталости накопилось столько, что она начала конвертироваться в раздражение — всему виной вечный день сурка. Ох, какая это неприятная вещь!

Мы с коллегами наконец-то получили приговор, который не стал удивлением. Честное слово, я с лета 2024 года всем говорила, что получу 12 лет! Теперь думаю, как использовать такие экстрасенсорные способности во благо человечества :'

Где трудно, там и рост. Сложности и испытания позволяют найти в себе силы, о существовании которых человек может даже не подозревать. Третий год заключения для меня стал годом внутренней трансформации и обретения тех самых сил. Я знаю, что самое тяжелое впереди, но теперь я уверена, что готова и смогу справиться со всем.

Спасибо, что вот уже 3 года поддерживаете меня и других фигурантов дела Не сдаёмся, друзья, и верим в лучшее ♡

Всем мира, политзаключенным — свободу!

31.05.26

Приставы даже шутили: «Когда у вас уже лето наступит? У вас всё весна». Я отвечала: «У нас — нескончаемая весна». От слова «весна» у меня теперь начинает дёргаться глаз. Помню, я ехала в суд под песню «Гражданской обороны» — «Мы идём в тишине по убитой весне».

«В Новый год Аня прислала мне открытку: «Ты стала моей сестрой не только в разрешениях на свидание — ты действительно ею стала». Мы стали так называть друг друга: «Моя сестрёнка». Она — единственный близкий мне человек в Питере».

«Мы даже разыгрывали сценку, как её освобождают: я приезжаю на такси с чипсами, сажаю её в машину, мы уезжаем на квартиру и уже там — общаемся и обнимаемся».