Между The Rolling Stones и Достоевским

70. Алексей Козлов и его «Арсенал» #изкниги

Тогда же на Козлова обратил внимание Хедрик Смит, шеф московского бюро The New York Times. В 1976 году он выпустил в Америке книгу «The Russians» и получил за нее Пулитцеровскую премию. Крайне обстоятельное 700-страничное исследование рассказывало обо всех сферах жизни советских граждан: политике, коррупции, культуре потребления, положении женщин и проблемах молодого поколения. Книга стала бестселлером N1 в США и, по оценке Козлова, «энциклопедией антисоветизма». 

Среди прочего в книге упоминался один из ранних подпольных концертов «Арсенала», на который кто-то провел Смита, и тот остался под неизгладимым впечатлением. «В центре сцены Леша Козлов с вьющимися волосами битника и окладистой бородой Солженицына играет на диком, пульсирующем альт-саксофоне. Зал утопает в звуке. Вдруг вокруг меня раздаются восторженные аплодисменты. Это Мехрдад Бади, московский перс с высоким тенором и кудрявыми волосами до плеч присоединяется к попурри из “Иисуса Христа – суперзвезды”», – писал Смит. По оценке автора, Козлов был типичным представителем советской молодежи, ведущим двойную жизнь. «На работе – внешне нормальный служащий, а в душе – прозападно настроенный инакомыслящий», – объяснял Козлов, получивший свой экземпляр книги прямо от сотрудников посольства. 

В «The Russians» Козлов ни много ни мало «ведущий джаз-роковый музыкант-фрилансер столицы». Кроме арт-богемы, его выступлений ждала самая разная публика – «молодые автомобилестроители, горные инженеры, промышленные дизайнеры, студенты институтов нефти и газа». На его основательно законспирированные выступления мечтали попасть самые продвинутые тусовщики. В тоже время, отмечал Смит, за пределами узкого круга почитателей, советский слушатель не подозревал о существовании Козлова.

72. «Аквариум», который мы потеряли

74. Читали? Про горби-рок было?

Если нет, читать не буду.

76. Подписанные Уорхолом банки с супом получили семь человек: Гурьянов, Курехин, Гребенщиков, Цой, Новиков, Котельников и Бугаев.

В фотосессии с мерчем от Уорхола для его журнала Interview участвовали семь человек: Гурьянов, Курехин, Гребенщиков, Цой, Новиков, Кинчев и Задерий.

В какой момент обыкновенный бартер становится «дружеским жестом», а одежда, предоставленная как реквизит для рекламы, – «подарком»?

В какой момент модель, позирующая для бренда в выданном наряде, становится на одну ступень с владельцем бренда?

Если вы договариваетесь об обмене семи предметов на услугу, то в этом нет ничего дурного, но надстраивать над этим дополнительные смыслы странно.

Кроме того случая, когда посредник, через которого прошла сделка, использует ее как удачный кейс в портфолио. Тогда подойдет любая легенда.

Горби-рок как пример прихода капитализма в отдельно взятой стране.

Как буквально через год Стингрей использовала отреагировала на смерть Уорхола? Осторожно, далее, возможно, самый дикий фрагмент из первой части ее мемуаров: «Уорхол умер довольно скоро после этого. Все мы чувствовали с ним связь, и даже запах томатного супа не мог перебить ощущение горечи от потери».

Просто перечитайте. Там реально так написано, кто видел в книжке, не даст соврать.

Ну хоть про запах поношенных футболок ничего не было.

77. Именная банка супа «Кэмпбелл» с автографом Уорхола стоит на выставке «Виктор Цой. Легенда», этикетка банки для Гурьянова висит под рамкой в его квартире-музее, Бугаев «Африка» бережно хранит память о своей банке на каждой экспозиции.

Уорхола благодарят на заднике «Red Wave», его портрет есть на обложке книги «Русский рок. История» и документалки про Джоанну Стингрей. По ее словам, Уорхол «был потрясен» работами Новикова и Котельникова и «невероятно впечатлен» ее рассказами про угарный арт-мув в Ленинграде.

Но что известно об этом из дневников и интервью самого Уорхола? В чем выражался его интерес? Что говорят исследователи о симпатиях отца поп-арта к советскому подполью ‘80-х?

Чекнул его 800-страничные дневники, толстые авторитетные биографии и самые дотошные документалки на десять часов.

Как вы уже догадались, никаких свидетельств энтузиазма Уорхола, хоть сколько-нибудь пораженного лором горби-рокеров, не нашлось. Батя бананана был абсолютно равнодушен к неофициальному красному искусству, никак его не поддерживал и тем более не стремился заполучить.

Как так вышло и откуда взялся миф о душевном коннекте Уорхола с «друзьями Стингрей» – в карточках наверху.

78. Уорхол держит в руках первую пластинку Курехина, альбом с хаотичными и скоростными импровизациями на пианино.

Глядя на это фото, никому не приходит в голову, что Уорхол – большой поклонник джазового авангарда и алеаторики. Но фото Уорхола с коллажем «Новых художников» почему-то превращает его в ценителя ленинградских трикстеров, а подписанные им семь банок супа «Кэмпбелл» для Новикова, Цоя и других выдаются за признание советского андера главной арт-иконой Америки.

Сегодня вечером.

80. Прикол в том, что ведущий и «сценарист» этого балабольства сами тупо сплагиатили вот этот текст.

Но еще прикольнее, что тот же «сценарист» пересказал тот же текст в недавнем видео про Боуи для «Признаков жизни». Разумеется, без ссылок и приветов. На очереди, как я понял из анонса, вот этот текст.

Петя, как говорил уважаемый тобой Мамонов, дураков нет. Присваивай и дальше идеи и формулировки Рейнольдса, Фишера, Уолда, Маркуса и Рондарева, води за нос неискушенных парней и девчат, называй себя «президентом музыкальной критики России», владивостокским Тони Уилсоном, кем угодно – только не думай, что никто ничего не видит. 

И, отдельная просьба, не рассказывай через три месяца, как много сценариев ты «написал» в этом (и любом другом) году. Мы же реально умрем со смеху.