Три года назад 7 октября была суббота, шаббат. Я проснулась не очень рано, увидела сообщение от мамы, из Ашкелона: «у нас все нормально, нет электричества, телефоны почти разрядились». Затем пикнуло сообщение от подруги, она прислала вот этот мем про заю и миклат.
Я ничего не поняла, пошла в душ, сделала кофе, открыла новости, и начала читать то во что сначала невозможно было поверить. Ашкелон - это 20 км от Газы. В какой-то момент папа выскочил, подзарядил телефон в машине, мы созвонились, родители успокоили меня, что дом стоит торцом к Газе, их район вообще самый северный, и у них убежище хорошее на этаже (во время иранской год назад я его проверила, правда, хорошее). Я немного приободрилась, подумала, как хорошо что сын не уехал в БеерШеву в универ, и он с моими родителями. Потом увидела новость про террористов на катерах, которые пытаются прорваться в город, и начала сползать по стеночке, потому что море видно с балкона дома.
Потом стали появляться страшные кадры с Новы, из приграничных киббуцев и городов, и эти кадры три года у меня в голове. Сотни убитых, красивые смеющиеся люди, любимые дети и родители. Не представляю, как живут эти годы родные и близкие убитых людей, у нас маленькая страна, и практически в каждую семью пришло горе. Потом два с половиной года война, борьба за возвращение живых заложников и тел, похищенных в Газу, и фотографии мальчиков и девочек в военной форме, которые погибали на этой войне. 19 лет, 21 год, 22 года.
Через три года боль не утихла, и даже как будто стала острее. Одна израильтянка очень точно написала - сначала была борьба за возвращение заложников, активная деятельная фаза, а сейчас только боль.
Но we will dance again.
