архивная папка

за чтением супер-долгожданной книги — «Dendrarium. Пять садов заключённого Дегтярёва» Алисы Кусти. собственно, ближайшие дни меня не найти…

на этой неделе болею. навалилась апатия, из-за которой могу спать до обеда. очень вовремя пришла книга Тезер Озлю Холодные ночи детства: помогает мне отвлечься от этого изнуряющего состояния

в январе читал более поздний её текст Путешествие на край жизни, в котором турецкая писательница ведёт диалог с внешним миром и свою боль проецирует на судьбы любимых умерших писателей. а в дебютном романе Холодные ночи детства Озлю погружается в свой внутренний ад: она документирует взросление в консервативной среде, опыт борьбы с биполярным расстройством, пребывание в психиатрических клиниках и ужас электрошоковой терапии

очень полюбил прозу Тезер Озлю. она фрагментарна, как расколотое зеркало, и гипнотична. дочитываю последнюю страницу с чувством экзистенциального одиночества и лёгкого головокружения

провожу дни в деревне за книгой Джеймса Хартинга «Орнитология Шекспира». удивительная вещь, в которой британский натуралист разбирает все упоминания птиц в пьесах и поэмах Шекспира. он доказывает, что поэт не просто использовал их как метафоры, но и обладал знаниями орнитолога: безошибочно описывал повадки, голоса, особенности миграции и гнездования различных видов

книга совсем небольшая, поэтому читаю неспешно, чтобы как можно дольше получать удовольствие от текста и шекспировского мира

сегодня были услышаны/увидены:
обыкновенный поползень, пухляк, большая синица, лазоревка, малая мухоловка, чёрный дрозд, зяблик, обыкновенная горихвостка, ворон, деревенская ласточка, зарянка, пеночка-весничка, черноголовая славка, пеночка-теньковка, белая трясогузка. и самое потрясающее — удалось на достаточно близком расстоянии увидеть канюка!

дочитал, пожалуй, одну из самых честных и болезненных повестей советской оттепели, которая и по сей день сохраняет актуальность. Наталья Баранская в «Неделе как неделя» описывает тяжелый быт, хроническую усталость и вечную спешку работающей матери, безжалостно сдирая лак с мифа о «счастливой советской женщине»

главная героиня Ольга Воронкова, молодая учёная-химик, пытается удержать баланс между работой в НИИ, бытом и двумя маленькими детьми. к этой и так непрерывной, изматывающей повседневности накладывается социологическая анкета, которую выдают в её НИИ. от вопросов анкеты у героини проступает тотальное отчуждение: она начинает скрупулёзно считать минуты своего дня и осознаёт, что загнана как лошадь

Наталья Баранская не занимается морализаторством, она просто с пугающей точностью показывает, сколько сил уходит на сохранение той самой «нормальности». здесь важно было увидеть эту честную попытку зафиксировать борьбу за право быть собой в мире, где от тебя требуют быть лишь функцией

Еду в метро с комфортом — стою в углу возле закрытой двери. Стою и зеваю. Зеваю так, что парень рядом не выдерживает:
— Девушка, интересно, что вы делали сегодня ночью?
— Детей баюкала, — отвечаю я, чтобы отстал.

очень часто наблюдаю за тем, что растёт вокруг и как это всё друг с другом сочетается. в этом летнем сезоне я покорён синеголовником и эхинацеей. как выяснил позже, это классика «садов в стиле Пита Удольфа». рядом обычно растут вейник остроцветковый, сеслерия голубая, дербенник иволистный, котовник Фассена и монарда (она, кстати, есть). выглядит такой сад очень утончённо и самобытно

его/её выбор литературы

и целого дня им не хватит, чтобы вдоволь насытиться общением

Лада ✨🤍

как объяснить часовому поясу внутри меня, что дома больше не существует?

дочитав сборник рассказов и эссе японско-немецкой писательницы, я продолжаю ловить себя на стойком чувстве отчуждённости / verfremdung. и я не про тоску или одиночество, а скорее про взгляд со стороны. будто я на время стал смотреть чужими / fremd глазами: пытаться разглядеть содержимое культуры через людей, состоящих из слов, и пробовать формировать их в единый образ / предложение

проза Тавады звучит специфично: она не пытается нас развлечь или нагрузить сложными сюжетами. она сдирает с реальности плёнку привычности, размывая грань между явью и фантазией. после её сборника начинаешь спотыкаться обо всё обыденное, вглядываться в форму букв, прислушиваться к звукам прохожих и понимать, насколько неустойчиво всё то, что мы называем «своей культурой»

одна из любимых июльских книг — «Комо» современного сербского писателя Срджана Валяревича. о том, как герой получает грант от фонда Рокфеллера и отправляется на роскошную виллу Сербеллони в Белладжо, на итальянском озере Комо, чтобы (не)писать роман

текст написан просто и лаконично, в дневниковой манере. писатель тонко передаёт состояние героя, застрявшего между прошлым и будущим: он сравнивает свой культурный код с кодом местных жителей и привилегированных слоёв общества, так и не находя себе места в новой среде. прочитал буквально за выходные!

добрался до интервью с автором, в котором он делится мыслями о жанре автофикшн, стереотипах о сербской литературе и сложности в написании «простого письма»

поступления этой недели:

• книга австрийского писателя о стране, которую очень полюбил и прожил в ней последние полтора года своей жизни;

• сборник фрагментарных эссе и рассказов японско-немецкой писательницы, исследующий темы культурного шока, языковых барьеров и поиска идентичности;

• культовая повесть советской писательницы, ставшая одним из главных манифестов советского феминизма, откровенно показав проблему «двойной занятости» женщины. — читаем обязательно!

оставлю Занимательную Грецию в деревне: читается здесь живо, да и сам процесс — с книгой у речки — обретает особую атмосферу

ну, а делать мне здесь, пожалуй, больше нечего, ведь впереди ждёт дождливая и прохладная неделя…

собрал свой фотоархив в серию коротких заметок на полях о наблюдениях за текущим сезоном

прочитал довольно занимательное философское эссе Петера Надаша О любви земной и небесной. в нем венгерский прозаик препарирует любовь через призму онтологии и экзистенциализма; размышляет о неспособности выражать любовь словами, опираясь на мыслителей и авторов разных сторон: Платон переплетается с мифами Овидия, а в качестве главных оппонентов дискуссии являются австрийский философ Людвиг Витгенштейн, испанская монахиня-мистик Тереза Авильская, швейцарский культуролог-философ Жан Гебсер и французский философ Ролан Барт. однозначно спорное и провокационное получилось эссе, но тем любопытней оно читалось

велофестиваль на лесном озере

вчера огромное количество людей собралось в живописном месте — на лесном озере, или, как я начал его называть, озере детства

удивительно, как это место на эти пару дней трансформировалось в настоящий кемпинг: лесное кафе, живая музыка, танцы, вкусная еда, тест-драйв велосипедов, игры на открытом воздухе, награждение велоучастников и отдых до самого утра! счастливые люди в красивом и безмятежном месте…

но сегодня все уже разъезжаются, гостей стремительно становится меньше, и лесное озеро обретает свой первоначальный тихий облик / в этом есть некая толика грусти