Есть такая старая традиция – жаловаться на то, что современные (по отношению к автору жалобы) философы стали «философоведами», совсем уж закопались в изучении чужих текстов и забыли про необходимость формировать собственные идеи. Как писал Ферриер, «вся мировая философская литература больше похожа на неуклюжий комментарий к какому-то тексту, который исчез или, вернее, никогда не существовал». Уверен, что не только после, но и до него хватало подобных высказываний.
Безотносительно того, справедливы ли эти жалобы или нет, давайте взглянем на их структуру. Сначала заявляется дескриптивный тезис: философы вместо выдвижения собственных и новых идей, мыслей и концептов, чаще рассуждают о других философах. Вслед за этим следует моральный вердикт: и это плохо, неправильно, непродуктивно и т.д.
Сразу же стоит обратить внимание, что дескриптивное утверждение можно ошибочно прочитать как утверждение о двух несовместимых альтернативах, тогда как на самом деле можно заниматься и тем, и другим разом. Более того, может так оказаться, что в полном смысле новые идеи не особо-то и вырастают без питательной историко-философской субстанции. Здесь у нас возникает несколько гипотез о том, как фактически функционирует философская новизна, которые не очень честно откидывать на основании «мне кажется, что это не так».
Однако же отодвинем всё это в сторону и зададимся главным вопросом, а чем занимаются философы, которые выдвигают два вышеописанных тезиса? Сюрприз-сюрприз, но они явно говорят о других философах. Если моральный вердикт является адекватным, то он касается не только тех, кто вместо философствования изучает чужие тексты, но и тех, кто вместо философствования изучает чужие тексты, на предмет того, содержат ли они свои или чужие мысли.
Получается интересная вилка. Если автор жалоб прав в тезисе и вердикте, его жалобы составляют множество этого самого явления, которое порицается (подчеркну, что это делает его позицию морально неловкой, но необязательно ложной). И если он уточнит, что не говорил о несовместимых альтернативах и на самом деле можно обсуждать других философов, производя новое, то он себя защитит, но и погасит весь критический запал собственной претензии. Если моральный вердикт неверен, то тогда нет и проблемы, даже если реально философы поголовно только и делают, что закапываются в историю собственной дисциплины. Если же неверен дескриптивный тезис, то возникает вопрос, а так ли велика проблема, чтобы снаряжать на её решение очередной детский крестовый?
По опыту же кажется, что люди, высказывающиеся против «философоведения», обычно забивают на обе части своей позиции. Никак не обосновывается ни моральный вердикт, ни соответствие дескриптивного тезиса реальности (причем, какую-то статистику сверх личного мнения здесь было бы нетрудно дать).
Зачем же тогда такие высказывания делаются? Кто знает, тут бы тоже неплохо было бы иметь на руках какую-то социологию, но пока её нет, ответим той же спекулятивной монетой. Ницше вот, например, считал, что низкий человек не видит высоких качеств другого, чем и выдает себя. Возможно, некоторые высокие качества попросту слишком очевидны, чтобы их не замечать, а поэтому низкому человеку ничего не остается, кроме как попытаться сделать низость новой высотой.
Безотносительно того, справедливы ли эти жалобы или нет, давайте взглянем на их структуру. Сначала заявляется дескриптивный тезис: философы вместо выдвижения собственных и новых идей, мыслей и концептов, чаще рассуждают о других философах. Вслед за этим следует моральный вердикт: и это плохо, неправильно, непродуктивно и т.д.
Сразу же стоит обратить внимание, что дескриптивное утверждение можно ошибочно прочитать как утверждение о двух несовместимых альтернативах, тогда как на самом деле можно заниматься и тем, и другим разом. Более того, может так оказаться, что в полном смысле новые идеи не особо-то и вырастают без питательной историко-философской субстанции. Здесь у нас возникает несколько гипотез о том, как фактически функционирует философская новизна, которые не очень честно откидывать на основании «мне кажется, что это не так».
Однако же отодвинем всё это в сторону и зададимся главным вопросом, а чем занимаются философы, которые выдвигают два вышеописанных тезиса? Сюрприз-сюрприз, но они явно говорят о других философах. Если моральный вердикт является адекватным, то он касается не только тех, кто вместо философствования изучает чужие тексты, но и тех, кто вместо философствования изучает чужие тексты, на предмет того, содержат ли они свои или чужие мысли.
Получается интересная вилка. Если автор жалоб прав в тезисе и вердикте, его жалобы составляют множество этого самого явления, которое порицается (подчеркну, что это делает его позицию морально неловкой, но необязательно ложной). И если он уточнит, что не говорил о несовместимых альтернативах и на самом деле можно обсуждать других философов, производя новое, то он себя защитит, но и погасит весь критический запал собственной претензии. Если моральный вердикт неверен, то тогда нет и проблемы, даже если реально философы поголовно только и делают, что закапываются в историю собственной дисциплины. Если же неверен дескриптивный тезис, то возникает вопрос, а так ли велика проблема, чтобы снаряжать на её решение очередной детский крестовый?
По опыту же кажется, что люди, высказывающиеся против «философоведения», обычно забивают на обе части своей позиции. Никак не обосновывается ни моральный вердикт, ни соответствие дескриптивного тезиса реальности (причем, какую-то статистику сверх личного мнения здесь было бы нетрудно дать).
Зачем же тогда такие высказывания делаются? Кто знает, тут бы тоже неплохо было бы иметь на руках какую-то социологию, но пока её нет, ответим той же спекулятивной монетой. Ницше вот, например, считал, что низкий человек не видит высоких качеств другого, чем и выдает себя. Возможно, некоторые высокие качества попросту слишком очевидны, чтобы их не замечать, а поэтому низкому человеку ничего не остается, кроме как попытаться сделать низость новой высотой.